Прощай, Бобров
Шрифт:
– Здравствуй, Бобров. Рад тебя видеть. Ты уже позавтракал? Нет. Отлично,-
он посмотрел на стол и кивнул в сторону метрдотеля. – Мне тоже самое, только вместо булочек чёрный хлеб и стакан апельсинового сока. Позавтракаем вместе? – предложил он Боброву и уверенно взялся за спинку стула.
– Конечно, профессор. Садитесь, пожалуйста, – Севе трудно было скрыть своё смущение, он понимал значимость поступка Прокофьева в глазах окружающих.
– Я слышал о твоих успехах и рад за тебя. Благодарю тебя за то, что ты не подвёл меня. Но сейчас я по- другому поводу. Завтра я должен срочно вернуться в Москву и мне кажется, что нам есть о чём поговорить. Ты понимаешь меня?
Сева кивнул головой, а профессор замолчал, ожидая пока подоспевший
– Я хочу поговорить с тобой о Наталье. Как ты видишь, я никогда не вмешивался в ваши дела, хотя прекрасно осведомлён о них. Не собираюсь вмешиваться и в дальнейшем. Вы оба взрослые люди, состоявшиеся личности и вам самим решать насчёт устройства своей дальнейшей судьбы. Я хочу, чтобы ты понял главное – твоё решение ни в коей мере не повлияет на твою дальнейшую карьеру. Я тебе это обещаю. Тебя ценят и без покровительства Прокофьева. Дело не в этом. А в том, что ты и Наталья…вы вместе всё это время, вы вместе живёте и об этом знают все, а мы живём в обществе и у этого общества есть определённые законы. Я понимаю, что во Франции даже воздух опьяняет и в личной жизни, но для нас, я имею в виду нас – советских людей, это относительно. Мы и во Франции, как в Союзе. Я немного осведомлён о твоих делах. Я знаю, что у тебя есть определённые обязательства перед другой девушкой, но об этом надо было думать раньше. В конце – концов, молодости свойственен выбор. Насколько мне известно, Наталья любит тебя, и если мы в своей маленькой семье будем понимать друг друга, тогда, несомненно, мы добьёмся большего. Мне кажется, Всеволод, что вам обоим пора принимать решение, окончательное решение. Ты понимаешь меня?
– Да, профессор. Я всё прекрасно понимаю.
– Не называй меня больше профессор. Ты уже не студент.
– Конечно, Александр Иванович. Я подумаю и приму решение.
– Что ж, я рад за тебя,– Прокофьев встал и продолжил, – но решение надо принимать очень быстро. Я думаю, что оно будет благоразумным и удовлетворит все заинтересованные стороны. Дело в том, – профессор оглянулся по сторонам и понизил голос, – что Наталья беременна.
Резкий, до скрежета в зубах неприятный звук электронного гостиничного будильника разбудил Боброва сразу. Он открыл глаза и посмотрел по сторонам. Минуты две он вспоминал всё произошедшее накануне. Ужин у Марии, знакомство с её мужем, потом гостиница. Последствия ночного одиночного пьянства начинали сказываться. Голова трещала по швам. Он бросил взгляд на часы. Было около шести неизвестно чего, за окном было темно и нельзя было разобрать, что там – позднее утро или ранний вечер. Вставать было неохота, но он заставил себя и рывком вскочил с постели. Подошёл к окну и всё вспомнил окончательно. Был вечер и через час у него встреча с Северцевым в каком-то кафе, то ли «Горы», то ли «Скалы». Он немного зашатался и понял, что всё ещё пьян, а без хорошей ванны ему не обойтись. Быстро разделся, открыл воду, самую горячую, которую только можно было стерпеть, и влез в ванну. Рискуя свариться, он полежал так минут пять, потом сменил воду на холодную. Он ещё немного постоял под душем, пока не почувствовал, что хмель потихоньку отпускает. Вышел из ванной, подошёл к зеркалу и долго смотрел в него, внимательно изучая своё отображение. Бобров себе явно не понравился в это утро. Тем не менее, ему предстояло быть в хорошей форме. Скоро важная встреча с Северцевым и что там ещё затеял этот прокурорский полковник, он не знал. Что там у него на уме? Надеюсь, что Мария знала, за кого она выходит замуж. Он ещё немного полюбовался собой, потом провёл рукой по немного заросшей щеке. Побриться, что ли, подумал он, но почти сразу же передумал. Не на званый вечер его пригласили, в конце – концов. Он улыбнулся своему отображению.
Интересно, а знает ли Мария, что её муж ужинает с Бобровым? Может быть, это её идея? А может быть, и нет? Может быть, этот полковник почувствовал угрозу и хочет дать ему, Боброву, по физиономии? В таком случае, лучше не бриться. Бобров продолжал анализировать прошедшие и предстоящие события. Но что-то всё равно надо было
Долго и прилежно, как на рекламном ролике, он чистил зубы, потратив на это чуть ли не половину зубной пасты. Ему почти удалось уничтожить следы вчерашней попойки, а остальное он решил предоставить свежему воздуху и ароматной жвачке.
Бобров вышел из ванной комнаты и посмотрел на часы. Он не хотел опаздывать. Это было нежелательно, и он засуетился. Выскочив из номера, он бросил ключ на столик дежурной и на ходу попросил убраться. Спустившись вниз, он вышел из здания гостиницы и направился к стоянке, где вчера поздним вечером оставил машину.
Ночью выпало много снега, белизна резала глаза. Было невероятно чисто и красиво. Его «Мерседес» стоял весь в снегу, с огромной конусообразной шапкой, его почти не было видно. Бобров замотал головой по сторонам в поисках служащих этой идиотской автостоянки. К нему уже шёл паренёк, на ходу весело позвякивая ключами.
– У вас что, нет крытых боксов? – раздражённо, не отвечая на приветствие, спросил Бобров. – Ещё немного снега и я бы не нашёл свою машину.
– Есть. Но мало. Всего четыре крытых бокса и там держат свои машины начальство гостиницы, – равнодушно и совсем не обидевшись, отозвался тщедушный паренёк, не вынимая сигареты изо рта.
– А-а…ну, тогда понятно! В этой стране ничего не изменилось, гостиница для приезжих, а гостиничная крытая автостоянка – для своего начальства. А что, почистить было трудно? День на исходе…– Бобров кивнул на снежную горку на крыше, – на ней сейчас только деда мороза катать, а как ехать?
– А это мы мигом, дяденька, вы же не сказали,– паренёк бросился смахивать снег с машины огрызком старого камышового веника, – надо говорить, дяденька. А то знаете, как бывает, почистить – то мы почистим, почистить-то нетрудно, а клиент возьмёт и не заплатит…мол, не заказывал.
Он ещё что-то долго объяснял, а Бобров внимательно следил за его веником. На морозе тот стал как проволочный и Бобров махнул пареньку рукой, не сомневаясь, что тот расцарапает машину.
– Ну, всё, приехали. Хватит, – слово «дяденька» рассмешило Боброва, злость прошла, и он полез в карман в поисках денег. – На, возьми, племянничек…
– Не надо дяденька, я же ничего не сделал, – паренёк сделал попытку отказаться от денег, но было видно, что это выше его сил.
– Бери, бери,…машину не поцарапал, вот за это я плачу, – улыбнулся Бобров.
– Шутите, дяденька, – засмеялся вслед паренёк.
– Не шучу. Бери. Купишь своей девушке конфет, бери. Девушка у тебя есть? – спросил у него Бобров.
– Есть, – совсем смутившись, ответил парень.
– Любишь её?
– А как же не любить, дяденька…разве можно без любви?!
– Ну, тогда слушай мой совет. Не отпускай её от себя, ни на минуту. Понятно?
– Ага, – тот кивнул головой, а Бобров, немного прогрев машину, выехал со стоянки. Потом что-то вспомнил, остановился, высунулся из окна и махнул парню рукой. Тот мгновенно подбежал.
– Где тут у вас «Скала», то ли ресторан, то ли бар…
– Это совсем недалеко. Минут за пять доедете, вот так, по прямой, до самого светофора, там и увидите с правой стороны. Там ещё большая и красивая вывеска.
Бобров посмотрел на часы. До времени, назначенного Северцевым, оставалось совсем ничего. Успею, подумал он про себя и выжал полный газ.
Совсем скоро он уже подъехал к «Скале». Вывеска, действительно, была большой. Но насчёт красивой, пареньку со стоянки было, конечно, виднее. У входа в кафе стояли несколько машин, на заснеженном фоне явно выделялся большой и чёрный джип «Чероки». Было уже темно и безлюдно. Свет фар машины Боброва вырвал из темноты возившегося у джипа человека. Тот на мгновенье остановился, проводил «Мерседес» Боброва беспокойным и напряжённым взглядом. Создавалось ощущение, что он хотел остаться незамеченным. Но когда Бобров остановил свою машину и вышел из неё, того уже не было. Машина стояла на месте.