Проповедник

Мила-Ха

И ты тоже, умница.

— Доверься мне, это для твоей безопасности, — возражаю я ей.

Я снова начинаю идти, и она молча следует за мной. Мы идём по дорожке, ведущей к дому. Краем глаза я вижу, как она жадно осматривает окрестности.

— Тебе нравится пейзаж?

— В смысле заброшенное место... симпатично, — отвечает она мне, пожимая плечами с безразличием.

— Уверен, тебя это интригует гораздо больше, чем ты хочешь показать. Я ошибаюсь?

— Верно, признаю,

что задаюсь вопросами об этом месте и особенно о тебе.

Что ж, агент Ролингс, неудивительно.

Раскрываться и сближаться — это то, чего, боюсь, жестоко недостаёт психопату, который держит меня. Но это необходимый этап, если я хочу завоевать хотя бы минимум её доверия, чтобы обмануть её.

— Давай сделаем этот день интересным. Задавай мне свои вопросы, а взамен подчинись моим, — предлагаю я ей.

— И как узнать, будешь ли ты честен?

— Это взаимно, и я ничего не обещаю. Просто пользуйся своей интуицией, — предлагаю я ей перед её нерешительностью.

Сосредоточенная, она размышляет мгновение, словно тщательно взвешивая, на что она соглашается.

— Договорились, — наконец соглашается она с недоверчивой гримасой.

— Кто знает? Возможно, мы будем удивлены.

— Или нет, — насмехается она.

Эта стерва думает, что имеет преимущество.

— Видимо, у тебя уже сложилось собственное мнение, — насмехаюсь я.

— Достаточно взглянуть, как вы живёте, — парирует она, жестом руки обводя окрестности. — Вы прячетесь, потому что боитесь столкнуться с реальным миром? — добавляет она, изучая меня с подозрением.

— Вовсе нет. Мы выбрали свои условия жизни. Общество способно лишь на разрушение. Оно уничтожает природу, семьи войнами и жадностью. К счастью, нам удалось создать эту вселенную процветания и безопасности. Община — идеальное убежище для тех, кто чувствует себя потерянным и боится взять свою жизнь в свои руки, — отвечаю я, тщательно подбирая слова.

Ложь, отточенная и продуманная, даётся мне легко.

— Как вам удаётся содержать такое владение? — продолжает она.

— Каждый вносит свой вклад. Мы посвящаем много времени возделыванию и использованию преимуществ устойчивого развития. Местные скупают наши овощи, травы, домашние консервы.

Это идеальное прикрытие для моего маленького трафика. Лишённый добродетели, сострадания и уважения к другим, мне плевать на эту чушь, это просто позволяет мне отмывать грязные деньги.

— Своего рода небесное царство, одним словом.

— Нет, это моё, — поправляю я.

Осквернитель рая. Я — змей на дереве.

Она вздрагивает от моей искренности, скептически приподнимая бровь.

— А ты? — продолжаю я.

— Картезианка, я не верю в Бога. Ни в рай, ни в ад. Я никому ничего не должна, кроме себя самой.

— Ригидность — механизм защиты. Это

не делает тебя той, кем ты являешься. Духовность как раз может позволить тебе открыть свою истинную природу.

Горький смех вырывается у неё.

— Готова ли ты хотя бы принять новые перспективы?

— Твою, разумеется. А если я с ней не согласна?

— Все мнения достойны внимания. Мы слушаем друг друга, делимся знаниями, — несу я чушь.

— Через страх или идолопоклонство? Так никто не учится. Это называется промыванием мозгов.

Нет, власть.

Их умы открылись добровольно, почти с готовностью, потому что я разбил их уверенность, сделав их впечатлительными и заставив постоянно зависеть от меня. Покаяние — это бонус.

— Если есть наказание, то это лишь следствие поведения, противоречащего нашим принципам.

— Наказания? Серьёзно?! Я ценю твою попытку, но нет, ничего из того, что ты скажешь, меня не разубедит.

Посмотрим.

Потому что я полон решимости раскрыть её в истинном свете.

Глава 12

Фентон

Когда мы приближаемся к дому, Текс в сопровождении девушек выходит из него. Перевозбуждённые, они хихикают и толкаются, направляясь нам навстречу. Я поспешно надеваю свою подходящую случаю улыбку. Некоторые разглядывают Мэриссу со смесью презрения и любопытства, в то время как Текс направляется к загруженному припасами пикапу, кивая мне в знак приветствия. Поравнявшись с нами, они крутятся вокруг меня, некоторые хватают мои руки, целуют их, другие трогают меня, требуя проявления нежности. Я играю в игру, подавляя своё отвращение.

— Ты идёшь с нами на рынок? — бросает одна из них. О да, Фентон, иди! — настаивают они хором.

— Нет, не сегодня, — объявляю я им с фальшивой улыбкой, приклеенной к моей физиономии.

Вдруг раздаётся звук бьющегося стекла. Девушки внезапно перестают пищать и следят за моим взглядом, который падает на Винону, стоящую на пороге дома, с разбитым подносом у ног. Застывшая, её лицо выражает смесь высокомерия и боли. Моя улыбка исчезает. У меня нет времени утешать её и обещать какую-нибудь чушь, которую она хотела бы услышать от меня.

— Идите к Тексу, — приказываю я девушкам.

Они повинуются, напевая:

— «Всё, что может рука твоя делать, по силам делай».

Со своей стороны, медленным и размеренным шагом я подхожу к дому и поднимаюсь по ступеням, держа руки в карманах, чтобы владеть собой. Оказавшись рядом с Виноной, я освобождаю одну руку и приподнимаю её подбородок мимолётной лаской, неумолимо изучая её.

— Всё в порядке? — спрашиваю я её хладнокровно.

С видом разочарования она отводит взгляд.