Проданная ковбоям
Шрифт:
На кухне близнецы поднимают глаза от своих тарелок, их широко раскрытые глаза смотрят на меня. До меня доносится запах куриного супа с лапшой и свежеиспеченного хлеба. Это обычная сцена повседневной семейной жизни, но я замечаю осторожное любопытство близнецов, когда они переводят взгляд на контейнер, который я аккуратно ставлю на прилавок, а затем снова на меня. Вчера вечером я не заметила, что у Кэтрин такие же ледяные глаза, как у ее дяди и матери, в то время как у Холта теплый каштановый оттенок, как у его отца.
— Привет!
Они оба смотрят на Бет, чтобы убедиться, что
— Почему бы вам не перенести свой обед на задний двор, — голос Бет звучит резко, и ни один из них не спорит. Они осторожно выносят свои тарелки с недоеденной едой на улицу и усаживаются за столик на веранде. Бет не предлагает мне выпить, что, я уверена, подрывает ее чувство гостеприимства. В горле у меня пересохло, а пульс отдается в ушах.
— Я не совсем понимаю, что ты хочешь сказать, но это ничего не изменит.
Я прислоняюсь к стойке, пока она оценивает меня своим стальным взглядом.
— Я знаю, ты не одобряешь то, что происходит в Твин Спрингс. Джесси с самого начала должен был честно рассказать о своих планах. Врать семье — это не то, что мне нравится, — молвлю я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно. — Я понимаю, почему ты так отреагировала. — Это нелегко, но я стараюсь смотреть Бет в глаза. — Моя жизнь до того, как я встретила Джесси, Клинта и Маверика... была не очень хорошей. Моя мама умерла, когда мне было двенадцать, и после этого наш мир рухнул. Мой отец начал пить. Он избивал меня и бросил нас с сестрой Молли на произвол судьбы, — у меня перехватило горло, как от сжатого кулака.
Взгляд Бет остается напряженным, но я знаю, что должна продолжать. Слезы скапливаются в уголках моих глаз, и я провожу пальцем по тому месту, где мой последний синяк уже сошел на нет, а призрачное воспоминание все еще живо.
— Прости меня за это, — наконец произносит Бет. — Но я не понимаю, какое отношение это имеет к Джесси и ранчо моей семьи. — Она скрещивает руки на груди, словно защищаясь.
— Ты знаешь, как усердно работают Джесси, Клинт и Маверик. И ты знаешь, как Джесси гордится тем, чего достигла ваша семья за эти годы. И я тоже. Я не просила ничего из этого. Мой отец продал меня на аукционе. Джесси купил меня. Я думала, что попадаю из одной ужасной ситуации в другую. Мне пришлось оставить свою сестру. Но твой брат добрый. Клинт и Маверик добрые. Все, что им нужно, — это чтобы кто-то о них заботился и, возможно, немного общения. Жизнь, состоящая только из тяжелой работы, пуста.
Бет усмехается и выглядывает в окно, чтобы посмотреть, как там близнецы.
— Все, чего я хочу, — это усердно работать, быть в безопасности и счастливой. Как я уже говорила тебе в субботу вечером, я замужем за Клинтом, а не за Джесси, так что ранчо в безопасности. Я пережила больше, чем когда-либо осмелюсь тебе рассказать, Бет, и когда встретила их, я был в полном смятении. Ты должна поверить, что единственное, чего я хочу на ранчо, — это то, чего нельзя купить за деньги, — я замолкаю, чтобы перевести дыхание.
— Легко сказать. — Она облизывает губы, и я отступаю на шаг. Каждая клеточка ее тела кричит о том, что
— Я люблю Джесси, — признаюсь я. — Я люблю Клинта, и я люблю Маверика. Я не знаю, как это случилось. Не понимаю, как мне так повезло, но все кажется правильным.
— Ты едва их знаешь, — выплевывает она.
— Я знаю, что Джесси жесткий и властный человек, но только из-за того, что случилось с его сыном. Он настолько жаждет семьи, что готов пойти на все, чтобы привести меня в свой дом. Я знаю, что Маверик мягкосердечен и прячется за своим юмором, держа женщин на расстоянии вытянутой руки, потому что боится, что превратится в своего отца, если за дело возьмется его сердце.
Ее глаза расширяются, но я не останавливаюсь.
— Знаю, что Клинт скрывает тайну, которая засела в его душе, как осколок стекла. Он хороший человек, но он не верит, что заслуживает ответной доброты. Я просто… Я знаю, что могу сделать их счастливыми. Знаю, что могу любить их… Я действительно люблю их. Но все это не имеет значения, если Джесси потеряет тебя в процессе, Бет. Неужели ты не понимаешь? Он не может создать новую семью, если его нынешняя семья не поддерживает его. Это разрывает его на части.
Она отводит взгляд, сосредотачиваясь на детях в саду, но ее руки разжимаются, и она опирается на стойку перед собой.
— Если ты хочешь, я подпишу кое-что. Что-то, что говорит о том, что, что бы ни случилось, я ни на что не претендую на ранчо. Я хочу построить свой собственный бизнес, а не полагаться на то, что кто-то другой позаботится обо мне и моей сестре. — Ее глаза снова сужаются, но я ничего не скрываю. Она должна знать все, как и ее брат.
— Джесси, Маверик и Клинт помогли мне спасти мою сестру прошлый вечером, и сейчас она живет с нами на ранчо.
По ее напряженному лицу пробегает тень раздражения. Я ошибалась, думая, что она смягчилась. Ее щеки заливает румянец, и она хватается за столешницу, так что ее пальцы белеют.
— Я понимаю, что ты, возможно, хочешь чего-то другого для своего брата. Традиционная жена, которая впишется в общество так, как, возможно, не смогу я. Та, кого ты заранее одобряешь. Но ему сорок, Бет. Он достаточно повидал в жизни, чтобы знать, чего он хочет. Если это я, то мне остается только быть благодарной. Я всегда буду благодарна за то, что он выбрал меня. Но я не позволю ему, если это будет означать, что он потеряет и тебя тоже.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Что я уйду от них всех, если ты мне скажешь, Бет. Я не буду вгонять клин ни в чью семью. Семья слишком важна. Я знаю это, потому что потеряла свою. Все, что у меня осталось — это Молли, и я не позволю ничему встать между нами, даже Джесси.
Она потрясенно моргает, но прежде чем успевает ответить, снаружи раздаются шаги.
— Мамочка! — мы обе смотрим в сторону задней двери, где стоит Холт. — Кэтрин упала с качелей. Она плачет.
Бет убегает прежде, чем я успеваю среагировать, ее материнские инстинкты взвинчены. Я бросаюсь следом, потрясенная, обнаружив Кэтрин на земле, сжимающую голову руками. Кончики ее пальцев покраснели.