Призрак
Шрифт:
— Рэнд, я...
— Тсс... Кто-то идет. Я не хочу, чтобы он причинил тебе боль. Он сделает это, если узнает, что ты была со мной. Будь в безопасности, Скарлетт. Я всего в одном текстовом сообщении от тебя.
Тогда он отпускает меня и исчезает за гробницей размером с дом.
— Скарлетт? Ты заблудилась? — добрый голос Мэгги заглушается бетоном, камнем и зеленью, и я оборачиваюсь, чтобы увидеть, как она выходит со своей дочерью из-за другого обелиска. — Сол послал меня за тобой. Мы забираем Валери обратно в дом, чтобы она отдохнула.
— Да, да… эм, извини. Я… догоняю. Пойдем. — Я поправляю платье,
— Ты в порядке? Мне показалось, я слышала, как ты с кем-то разговаривала.
— Нет, — отвечаю я слишком быстро и указываю в том направлении, откуда она пришла. — Покажи дорогу в этом лабиринте, пожалуйста.
— Верно, чтобы ты снова не заблудилась. — Она оглядывается на меня, прежде чем повернуться, чтобы проложить путь между гробницами, и я неловко смеюсь.
— Совершенно верно.
Когда мы наконец добираемся до скрытых ворот, я слышу жаркую дискуссию Бена и Сола, прежде чем вижу их.
— Ты же знаешь, что она не одна из нас, Сол. Ей нельзя доверять, а ты только что преподнес нашу слабость на блюдечке с голубой каемочкой! Ты не можешь позволить этой одержимости погубить нас...
— Наша мать - не слабость. А Скарлетт - это нечто большее, Бен... — В груди у меня становится легче от мрачного признания Сола, пока он не продолжает. — Она - ключ ко всему.
Я останавливаюсь как вкопанная, и Мэгги смотрит на меня, вздрагивая.
— Послушай, не обращай на них внимания, милая. — Она сдвигает калитку, через которую мы с Солом вошли, в сторону, и оглядывается на меня. — Было так приятно тебя видеть.
Ее голос разрывает мужчин на части, и Бен на мгновение встречается со мной взглядом, прежде чем опуститься на землю. Сол источает ярость, то ли на своего брата, то ли на меня, я не знаю.
Черный BMW и Aston Martin Сола ждут у тротуара. Мэгги обнимает меня с мокрой от пота стороны и едва удерживает Мари от того, чтобы та ушла, не унося прядь моих волос. Я смеюсь, наблюдая, как они направляются к BMW, где на переднем сиденье сидит миссис Бордо. Бен открывает заднюю дверь, чтобы Мэгги забралась внутрь и усадила Мари в автокресло.
— Спасибо, что пришла, Скарлетт. — Бен машет рукой, ложь сочится сквозь зубы.
Короткая улыбка — это все, что я могу выдавить.
Тени, которая вела машину Сола, нигде нет, когда Сол открывает передо мной пассажирскую дверь.
— Пойдем. Давай.
Я поднимаю на него взгляд. На его шее царапина, но маска снова выглядит целой. Левая сторона его лица осунулась от поражения, и, несмотря на все вопросы, мое сердце болит за него. Я тянусь к его руке. Она цепляется за мою, как за спасательный круг, но это единственное, что меняется в его поведении.
— С твоей матерью все в порядке?
— С ней все будет в порядке. В этой реакции нет ничего... Необычного. Они едут домой, чтобы она могла успокоиться в знакомой обстановке.
Я киваю, и как раз перед тем, как скользнуть на пассажирское сиденье, Сол обнимает меня за талию и прижимает к своей груди. Мое тело прижимается к нему, но я не пропускаю его долгий вдох, когда он целует меня в макушку. Он отстраняется и с любопытством смотрит на меня.
— Ты пахнешь по-другому. Похоже
Черт.
Его глаза сужаются при виде, без сомнения, виноватого выражения моего лица.
— Скарлетт, ты что-то скрываешь?
— Нет, конечно, нет. — Моя улыбка хрупкая по краям.
Я не думаю, что Сол вообще купился на это, но он пропускает это мимо ушей, кивнув. У него усталое лицо, и я почти разочарована, что он не поймал меня на лжи, но это к лучшему.
Теперь я могу сосредоточиться на том, чтобы выяснить, что, черт возьми, происходит.
Сцена 23
ВОПРОСЫ И ЛОЖЬ
Скарлетт
Это неловко.
Так было со времен кладбища. С тех пор, как я увидела, как рассудок матери Сола в мгновение ока покинул ее, прямо перед тем, как она дала пощечину своему сыну. С тех пор, как Рэнд подошел ко мне. С тех пор, как я застукала Сола и Бена за спором из-за меня.
Мы не разговаривали ни по дороге домой, ни по туннелям. После того, как он приготовил мне коктейль «Золушка», он извинился и пошел в ванную. Когда он вернулся, на нем была маска цвета кости, но его темно-синий глаз остался прежним. Тот факт, что он предпочел бы испытать боль, чем снова обнажиться передо мной, задевает, но, может быть, ему просто комфортнее рядом с людьми, которые знают об этом? Более того, у него странное настроение, и я не могу сказать, злится ли он на меня. Разве я не должна злиться на него?
И вот мы в его кабинете, пока он готовит себе «Сазерак», а я просто стою здесь, потягиваю свой коктейль и пытаюсь придумать, что, черт возьми, сказать.
Неловко.
Когда он, наконец, заканчивает разливать свой напиток по-старинке, из одного бокала в другой, он откидывается в черном кожаном кресле с высокой спинкой возле газового камина. Комната освещена только камином и свечами, и то, как свет отражается от его маски-черепа, создает впечатление, что она охвачена пламенем. Он долго смотрит на пламя, прежде чем похлопать себя по коленям.
— Иди сюда, — бормочет он.
Ставя свой коктейль на крайний столик, я немедленно повинуюсь. Даже несмотря на то, что мой мозг говорит мне быть осторожной, подумать о том, что сказал Рэнд и что я подслушала, мое сердце и тело все еще говорят: «К черту это, ты можешь доверять Солу».
Я все еще в своем сером облегающем платье, поэтому пытаюсь сесть к нему на колени боком, но он ставит свой бокал на приставной столик и поднимает меня, чтобы я оседлала его в широком кресле. Его мозолистые руки скользят по моим бедрам, и я поглаживаю его серый галстук, пока не добираюсь до узла. Он позволяет мне ослабить и снять его, но когда я собираюсь расстегнуть его рубашку, он хватает мои руки, прежде чем я захожу слишком далеко, и вместо этого кладет их себе на плечи. Когда он отпускает меня, его руки возвращаются к скольжению вверх и вниз по моим бедрам, пока кончики его пальцев не встречаются с верхушками моих ног. Я дрожу, когда он повторяет успокаивающее движение.