Призрак
Шрифт:
— На самом деле это не твое дело. А теперь, пожалуйста. Позволь мне уйти...
Он отпускает мое предплечье, как будто даже не осознал, что все еще держит его.
— Ты хотя бы знаешь, с кем ложишься в постель? Какой он монстр? Ты такая хорошая девочка, Скарлетт. Мне бы не хотелось видеть, как кто-то вроде него развращает тебя.
Я плохая девочка.
Сол утверждает, что знает самые темные стороны меня, а я слишком боялась спросить, что он имеет в виду. Моя истинная тьма не имеет ничего общего с моим расстройством, и все связано с ночью, когда
— Он не монстр, — говорю я вместо этого грубым шепотом, отступая назад. — И то, с кем я оказываюсь в постели, тебя не касается. И никогда не касалось.
Это удар ниже пояса, но он делает свое дело. Он отшатывается, явно шокированный моей защитой. Но подспудное разочарование прищуривает его глаза.
— Правда? Ты ничего о нем не знаешь. Для начала, тебе следует спросить его о настоящей причине, по которой я должен посетить могилу моего брата. После этого, может быть, спросишь его, что случилось в прошлом году, когда один из моих людей пропал без вести после выполнения простой работы. О, и не забудь спросить его, что я вчера нашел в своем саду. — Кажется, он зеленеет при воспоминании и качает головой. — Он болен, Скарлетт. Черт возьми, если тебе нужны дополнительные доказательства, ты можешь даже спросить своего так называемого лучшего друга...
— Подожди, Джейми? — спросила я. Мое сердце бешено колотится, когда мои подозрения поднимают свою уродливую голову. — Какое он имеет ко всему этому отношение?
— Или, — продолжает Рэнд, не отвечая мне, очевидно, увлеченный своими обвинениями. — Просто спроси Сола о туристе, которого он ни с того ни с сего избил прошлой ночью. Послушай...
Прежде чем я успеваю отстраниться, Рэнд снова безжалостно сжимает мое предплечье. У меня кружится голова, поэтому я даже не пытаюсь освободиться, а просто жду, когда он копается в телефоне, пока не натыкается на новостную статью.
— Рэнд, что ты делаешь...
— Смотри. — Он тычет телефоном мне в лицо, и мне приходится щуриться от солнца, чтобы разглядеть экран.
В центре крупным планом изображен турист с сильным похмельем, с полотенцем на шее и пакетом со льдом, поднесенным к лицу. На его лбу отчетливо виден отпечаток черепа. Заголовок выше гласит: «Турист, атакованный Призраком… или «Ураган»?», очевидно предполагающий, что турист был безумно пьян и просто поранился.
— Это было прошлой ночью? — спрашиваю я, не зная, что и думать.
В прошлом я бы поверила, что виной всему был сильнодействующий напиток «Ураган». Теперь… Я не могу отрицать, что огранка до жути похожа на кольцо Сола. Но когда бы он ушел? У меня вертится на кончике языка сказать, что он обнимал меня всю ночь, но я держу это при себе.
— Да. Этот череп - его визитная карточка. И доказательство вот на картинке. Спроси его об этом. А если он не скажет тебе правду… что ж, ты поймешь, что он не считает тебя достаточно хорошей, чтобы можно было доверять.
Я меняю выражение лица, чтобы скрыть всю свою неуверенность. Сол был добр ко мне, и я просто
Наш разговор о справедливости вспыхивает у меня в голове. Это было прямо перед тем, как он объяснил его отношения с мадам Джи. Рэнд были неправ на этот счет, может ли он ошибаться сейчас? Или турист получил по заслугам?
«...Я убедился, что они это заслужили. Это Призрачный...»
«...моральный кодекс...»
Я прикусываю внутреннюю сторону щеки, пока мое сердце бешено колотится.
— Зачем ты мне все это рассказываешь, Рэнд?
Он вздыхает, его плечи опускаются, когда он убирает свою руку с моей. Но его мягкая ладонь сжимает мою еще до того, как я осознаю, что он потянулся к ней.
— Чуть больше года я работал над тем, чтобы вернуться и закончить то, что начали мои отец и брат. Создать больше рабочих мест в Новом Орлеане и сделать этот город таким же великим, каким он был раньше. Узнать, что ты все еще здесь, даже после смерти твоего отца, было большим плюсом. Но, Летти, Сол и его брат ненавидят меня и мою семью без всякой причины. Ты не задумывалась, почему Сол вдруг заинтересовался тобой? Я сказал им, что мы были влюблены друг в друга с детства. Что, если он пытается отомстить мне, забрав тебя у меня? Я надеялся, что мы сможем продолжить с того места, на котором остановились...
Несмотря на все мои многочисленные вопросы, теория Рэнда выявляет неопределенности, о которых я и не подозревала. Но на остальные части его заявления я качаю головой еще до того, как он заканчивает.
— Рэнд, нет никакого продолжения с того места, на котором мы остановились. На чем мы остановились, так это - мне четырнадцать лет ты в колледже. Мы были… тем, что у нас было… это никогда не было уместно...
— Ну, теперь тебе двадцать два, и у вас с Солом такая же разница в возрасте. Что в этом такого?
— Мне очень жаль, Рэнд. Это было давно. — Мое сердце сжимается, когда я вижу разочарование в его глазах, но я все равно благодарна, когда он отпускает меня. — Сейчас все по-другому.
Из его носа вырывается разочарованный вздох, и от выражения жалости на его лице у меня по коже бегут мурашки.
— Будь осторожна с ним, Малышка Летти. Призрак французского квартала не только выглядит как монстр без маски. Он такой. Когда он причинит тебе боль, позови меня, хорошо? Я буду рядом с тобой.… Так же, как я делал это всегда.
Прежде чем я успеваю с ним поспорить, он притягивает меня ближе к себе. Я останавливаюсь, чтобы не прижаться к нему, упираясь рукой ему в грудь. Аромат вялых гардений щекочет мой нос, он так отличается от теплого, уютного сахара, виски и кожи, которых я уже жажду. Он целует меня в лоб и шепчет что-то на мою нагретую солнцем кожу.
— Я всегда заботился о тебе, Малышка Летти. Моя семья позаботилась о твоей, когда это было необходимо. Я позабочусь о тебе снова. Если ты выберешь меня, я смогу дать все, чего ты всегда хотела, тебе нужно только сказать эти слова. Ты любила меня однажды. Я знаю, ты можешь полюбить меня снова.