Принцесса Бен

Мердок Кэтрин Гилберт

Я взвыла от ярости, испугав стражей в зале флагов, который проходила. Чудесно. Слухи о магии продолжатся. Дурацкая добровольная передача. Добровольная, ага! Это издевательство, а не доброта. И мое имя было созвучно с этим термином! Кошмар.

Я пришла в спальню и рухнула в отчаянии. Я вспомнила о своих снах, как принц Флориан входит в эту комнату с радостью на лице. Как силен был контраст между той радостью и нынешним хмурым видом, каким он был вчера, когда он пытался поцеловать зачарованную девушку перед ним.

И слова, которые было так сложно сдерживать, заполнили мой разум,

те ужасные слова, которыми меня описывал посол Дракенсбетта… Я не помнила все в точности, но его критику поддерживали придворные Монтани, не пытаясь защитить меня, и это оскорбляло ужаснее всего.

Я лежала и плакала на ковре, частичка меня понимала, что слова, хоть и были жестокими, были правдой. Если обо мне судили по балу, разве такое мнение удивляет? Той ночью я вела себя как дура.

Я, прибыв в замок, ни разу (тут я зарыдала громче) не проявляла интерес к делам королевской семьи. Распорядок дня не очень-то вдохновлял даже совестливую принцессу. Но я отказывалась знать все, что было связано с придворной жизнью, так что теперь все думали, что я не подхожу для короны.

Я услышала приближающиеся шаги.

В дверь постучали, и я невольно прижалась к полу.

— Бен? — позвала Гильдеберта. — Открой дверь.

— Нет! — ответила я, всхлипывая. — Уходите!

«Так себя ведет принцесса? — прошептал голос в моей голове. Я зарыдала громче, но совесть подавить было не так и просто. — Рыдай дальше, и ты исполнишь то, что хочет Дракенсбетт».

— Тихо! — прошипела я. — Я устала! Я страдала, не видишь?

«Бедняжка», — прошептала совесть, это меня раздражало.

Я вздохнула и села.

— Минутку, — сказала я Гильдеберте. — Мне нужно… освежиться.

— Мне подготовить ванну? — спросила она.

— Ах… да.

«Это будет очень мило с вашей стороны», — сказала моя совесть.

— Это будет очень мило с вашей стороны, — повторила я, закатив глаза.

— О, благодарю, Ваше высочество. Рада слышать от вас такое.

Я покраснела от стыда. Я даже не обращалась с ней вежливо.

Я прошла к зеркалу. Грязные волосы торчали над заплаканным лицом, и я выглядела ужасно. Я совсем не походила на принцессу. Но, несмотря на внешность, я не была такой гадкой, как описал монстр из Дракенсбетта. У меня ведь были и хорошие качества…

Я вспомнила. Лорд Фредерик сказал, что будет проверка наследницы. Я плохо выглядела на публике, но за прошлый год выучила заклинания стихий, двойника, полета на метле; я выжила два месяца как узница, спасла при этом жизнь капитану Йоханнесу; я сбежала из темницы крепости Дракенсбетта, а потом успешно добралась до двойника и защитила ее и Монтань от принца Флориана. Ради своей жизни и жизней моего народа я могла и научиться быть принцессой.

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

В которой нужно пережить жуткий кошмар, чтобы наступило счастье

ШЕСТНАДЦАТЬ

Первое испытание принцессы началось через пять минут после моей

клятвы. Я вошла в комнату, Гильдеберта заканчивала набирать ванну, она встала, чтобы снять с меня бальное платье и слои нижней одежды, в которые был облачен мой двойник месяцами. Женщина была достаточно вежливой, несмотря на мою недавнюю истерику, так что не спросила, откуда на мне взялась пыль. Но на хмурилась и цокала, снимая платье, панталоны, кринолины, а потом закашлялась, ощутив запах моего месяцами не мытого тела.

— Об этой части чар они не говорили, — ворчала она, развязывая шнурки корсета. Она опустилась, чтобы снять мои чулки, и охнула. — Ваше высочество, что с вами случилось?

— О чем вы…? — начала я и увидела свое отражение. Я осталась в коротком нижнем платье, конечности были открыты. Я видела себя, то, что от меня осталось, ведь половина растаяла. Это было последствие заклинания двойника? Я скоро совсем пропаду?

— Вы похудели, — сказала Гильдеберта.

Конечно! Два месяца в Дракенсбетте с постоянным трудом до изнеможения и диетой из бобов, и я стала такой, какой меня хотела видеть королева София. Я не стала совсем худой, но там, где раньше тело выпирало, оно стало стройнее.

Я не знала, как реагировать, так что решила ухватиться за правду.

— Я лучше начну мыться.

Я осталась одна в воде и смогла расслабиться. Слияние двух половин дало странный эффект. Там, где вчера на руке был красный синяк, остался только бледный шрам, хотя рука все еще плохо двигалась. (Работать нормально она станет через пару месяцев, но и после этого будет болеть на плохую погоду). Я отмыла волосы, они были такими же короткими, как в день, когда Гильдеберта остригла их. Теперь я ее не винила, ведь нарядить меня было сложно. Жаль было волосы. Я не любила парики, но мне придется носить их, ведь нет такого гения, который смог бы так роскошно уложить мои прежние волосы…

Мой отдых нарушил шум, Беатрис и несколько фрейлин ворвались в ванную.

— Ох, посмотрите! — сказала она из дам. — Это чудо!

— Принцесса, встаньте и покажитесь, — попросила Беатрис.

— Я не буду так делать! Я могу побыть одна?

Беатрис бросила мне платье.

— Наденьте это, мы не будем подглядывать. Давайте, нам нужно посмотреть!

Когда я оделась, в комнате было полно придворных дам, они разглядывали мое похудевшее тело, описывали это так, словно я была невероятно худой. Я просто не была больше округлой. Я была рада такой перемене, но мне не нравилось, что сплетницы с языками, что раньше ранили меня, пришли сюда. Но я молчала, как скромная девушка. Чудо произошло, но дело было не только во внешности.

* * *

Шанс проявить свое рвение знать о ситуации в стране представился раньше, чем я ожидала. Дамы уходили по двое-трое, шепчась, остались только Беатрис и Гильдеберта, они разглядывали мой гардероб, радуясь, что теперь мне подходит вся приготовленная одежда.

— Нужно нарядить вас для урока танцев, если вы готовы к этому после вашего, кхм, отдыха, — начала леди Беатрис. — Если королева закончит с делами государства к ужину, может, мы сможем…

Я тут же придумала кое-что, и это было не шалостью.