Придуманная жизнь

Торрес Мара

На бар упала атомная бомба. Думаю, меня сейчас вырвет.

Креонт- царь Фив, персонаж древнегреческой мифологии

Глава 23. Тишина.

Это не та тишина, что снаружи, а та, что внутри. Я не хочу никого видеть, не хочу ни с

кем разговаривать. Я хочу только тишины.

Глава 24. Нет ничего невозможного.

Оказывается,

нет ничего невозможного, возможно все. Ты перестал меня любить.

Часть 2

Глава 1. Планы на реальную жизнь.

Сегодня я взглянула на календарь – прошло шесть месяцев. И дело вовсе не в том, прошло

ли уже шесть месяцев, или только, просто они прошли. Прошло шесть месяцев, и точка. Точка. Я должна поставить точку здесь и сейчас. Понять бы только какую ставить –

отдельную, или три подряд. Лучше – просто точку. Нет, лучше – три подряд, а еще лучше –

точку и троеточие. А, какая разница, важно то, что у меня есть планы и намерения.

Намерение 1. Поменьше развлечений, особенно по ночам.

К этому вопросу я должна подойти очень серьезно, потому что одно дело – выйти развлечься иногда и совершенно другое – по обычаю, в любой день недели. Все равно, в четверг, пятницу, субботу, или воскресенье. По барабану для чего я выхожу – хлопнуть ли аперетива, поужинать с кем-то, выпить кофе, хлестануть пива, или джин-тоника, все равно я всегда возвращаюсь домой, когда на улице уже не горят фонари. Я не в состоянии отказаться, сказать, что я не пойду, что сегодня не намерена никуда идти, потому что уже ходила вчера. Единственный раз, когда мне удается сказать “нет” (“Нет, ради Бога, только не сейчас, нет!”) – в понедельник, когда в восемь утра звонит будильник, и мне хочется умереть.

Однажды, на рассвете, я увидела в полумраке диван в гостиной и отчетливо поняла, что уже несколько месяцев не усаживалась на него, чтобы рассказать ему о своей жизни. Я почувствовала, что бросила, забыла его, и это после того, как он столько времени был моим верным компаньоном. А теперь получается, что я его и в грош не ставила, будто и не нуждалась в нем, будто он был мне совсем и не нужен? Выходит, забылись все мгновения,

проведенные с ним, когда я, ничего не делая, находилась в его объятиях, прислонившись к нему?

Я оставила сумку, присела на диван и легонько погладила его. Ему нравится, что моя рука гладит его, и он ласково щекочет кожу. Я попросила у дивана прощения за то, что не

обращала на него никакого внимания, а он сказал, чтобы я успокоилась, что все это ерунда,

не имеющая никакого значения, и что если мне было хорошо, то и ему было хорошо тоже.

– Знаешь, я так устала – призналась я дивану.

Я завалилась на диван, задрав ноги к потолку. Вот так, закинув ноги на одну

из диванных подушек, я, совместно с моим диваном, приняла самое важное за последние месяцы решение

– изменить жизнь.

Я вознамерилась перевести свой биоритм с ночи на день, чтобы с головой погрузиться в

природу и культурную жизнь. По субботам я буду вставать рано утром, чтобы прогуляться

по парку Ретиро, или Паса-де-Кампа и организовать турпоход на выходной, который

закончится в деревенском домике, где я погадаю, раскинув картишки на зеленой скатерке с

катышками. По воскресеньям, оставшись в Мадриде, я буду ходить на выставки по искусству

по утрам и в кино по вечерам, чтобы суметь поддержать разговор о высоких материях с ужасными интеллектуалами, которые в итоге остаются каждый при своем мнении, хотя поначалу так и не кажется.

Намерение 2. Записаться на гимнастику.

Записалась, как говорится, записалась, уже занимаюсь.

Намерение 3. Бросить курить.

Терплю.

Намерение 4. Продолжать работать.

На улице с каждым разом все холоднее, и, как говорит один из бухгалтерии, похолодает

еще больше. Подшучивая, мы говорим ему, чтобы он надевал шарф, такие уж мы шутники,

но знаем, что он прав, сводки всегда при нем.

Не то, чтобы эта работа была работой всей моей жизни, но она мне подходит. Агентство

очень занятное, здесь всегда что-то происходит. В последнее время мы с коллегами крепко подсели на один прямо-таки телесериал, главным героем которого выступал Донато, мой шеф.

Глядя первую серию, мы подумали, что с ним стряслось что-то плохое, потому что за

короткое время он похудел на пятнадцать килограмм и перестал бриться.

Во второй решили, что то, что с ним произошло, было не плохим, а хорошим событием,

потому что он сменил пиджак и галстук на стильные, облегающие рубашки и даже начал загорать в солярии, хотя нам он говорил, что загорел, играя в гольф. Мы осознаем, что с ним произошла какая-то странная метаморфоза, заставившая его изменить белизну кожи на смуглость.

Понимаем мы также и то, что небрит он не случайно и не по небрежности, а потому что

пожелал остаться бородатым, поскольку считал, что борода делает его более молодым и

худощавым.

В третьей серии мы подумали – то, что с ним случилось, не было ни плохим, ни хорошим,

зато необычным: он прохаживался между столами, и дружески болтал, от души смеясь над

какой-нибудь глупостью, особенно, если сам же ее и отмочил.

В четвертой мы начали беспокоиться не на шутку, поскольку кроме того, что шеф

помолодел и загорел, стал более современным и привлекательным, он еще сделался начальником. Он открыл дверь в кабинет и проорал: “Вы можете мне сказать, какого черта на

пробнике красный цвет в статье о Флорес получился алым, если я ясно сказал красный?