Придуманная жизнь
Шрифт:
– С молоком, верно?. О'кей, пойду закажу чашечку. Дойду до стойки и сразу вернусь.
Во всем моем теле – дрожь. Когда мы встретились, то поцеловались. Он – Креонт?
Бето пришел и сел рядом со мной.
– Ната, какая ты красивая…
– Спасибо!
– Дело в том, подружка, что я даже не знаю, с чего начать…
– Может, с самого начала?
– Да, конечно, только где оно, начало? – он поболтал лед в бокале с виски. – Дай Бог,
чтобы я сумел хорошо объяснить тебе все, но у меня нет ни малейшей идеи. Ума не приложу,
как
– Ната, довольно долго я не хотел замечать происходившего, я предпочитал поступать так, как все, как обычно: ты, я, наша совместная жизнь, наши планы… Но наступило утро, когда я понял, что не мог дышать. Я почувствовал, что задохнулся, потому что мир захватил
меня… В тот день весь вечер лил дождь, и за час до конца рабочего дня я позвонил тебе,
чтобы ты ни с кем не оставалась после работы, потому что мы должны были поговорить. Я сказал тебе, что необходимо время, чтобы понять, что же я хотел…
Он снова помешал лед и посмотрел на меня.
– Знаю, что я просил у тебя время, Ната, но для меня все уже было поздно. Уже много
месяцев я отлично знал, чего хотел, но не решался признать это. Я не хотел верить себе, не
хотел громко, во весь голос, сказать себе об этом, и меньше всего хотел сказать это тебе.
Сначала я подумал, что все это у меня пройдет, что это был всего лишь каприз. Ведь, в конце
концов, если это проходило у всех, то почему не пройдет у меня. Я был сыт по горло выслушиванием своих коллег. Они не один год живут со своими подружками, и вдруг внезапно увиваваются за какой-нибудь девчонкой на празднике, потом за другой, еще и еще, продолжая жить со своими парами. Черт, почему такое не могло произойти со мной? Когда
ты проводишь время с одним и тем же человеком, почти нормально, что появляется кто-то,
кто заставляет перевернуться все внутри тебя, но потом это проходит. Ты ее трахаешь, и все
заканчивается, так? И если никто ничего не узнал, ты продолжаешь и дальше жить своей
жизнью, вот и все… Но для меня этим не закончилось, Ната. Я по уши влюбился, из-за нее я
сошел с ума, совершенно сошел с ума. Сколько бы я ни старался не думать, я все больше и больше думал о ней. С того момента, как я видел ее утром в студии и до тех пор, пока мы
выходили из дверей, я думал о ней… Я был, как помешанный, со мной никогда такого не
случалось. Если она не приходила на работу, я весь день проводил на нервах, если она не
отвечала на мои сообщения, я бесился, если она разговаривала с другим, меня сжигала
ревность… На протяжении нескольких недель я чувствовал себя в замешательстве, Ната, у меня не было почвы под ногами. Она не хотела ничего предпринимать, не хотела сделать ко
мне ни шагу, пока я не оставлю тебя. Так она превратила меня в жалкое создание: я хотел
быть с ней, но не решался бросить тебя. Я не знал, как тебе об этом сказать, я никому не
хотел причинять боль, и в конце концов…
Думаю, именно поэтому мы начали с тобой ссориться, поэтому ты замечала, что я
раздражительный, не такой, как всегда. Поэтому ты все время спрашивала меня, что со мной
происходит, а я делал вид, что не слышал тебя… Клянусь, я очень часто думал рассказать
тебе обо всем, о том, что меня угнетало. Сколько раз я говорил самому себе: “Расскажи, черт
возьми, расскажи ей обо всем, что с тобой происходит. Уверен, она тебя поймет.” Я хотел попросить тебя, чтобы ты помогла мне сделать так, чтобы ничего не произошло, чтобы ты крепко держала меня и не позволила упасть, схватила меня и успокоила, словом добилась бы того, чтобы я забыл о ней… Ты даже не представляешь себе ту боль, которую я чувствовал, зная, что врал тебе, Ната. Тебе, которая всегда все понимала, поддерживала меня во всех моих начинаниях, которая часами поджидала меня в одиночестве, потому что возникали
сложности с проектом. Я врал тебе, Ната, тебе, продолжавшей любить меня, и которую я уже не любил. Помню, когда я снова был с ней, пришел домой под утро, на рассвете и увидел
тебя, такую милую, нежную, то подумал: “Нет, я не могу так обойтись с ней, не могу”. А вот
теперь я это делаю, Ната. И если я пришел сейчас, то потому, что мне необходимо попросить
у тебя прощения… Я знаю, что ты провела месяцы, тоскуя, потому что я не звонил тебе, не
отвечал на твои сообщения, не подавал признаков жизни. Но что ты хотела бы услышать от меня? Чтобы я позвонил тебе и сказал: “Я счастлив, я встретил женщину своей мечты, своей
жизни и очень сожалею, что тебе было так плохо?” Конечно, скорее всего, я должен был
сказать тебе об этом раньше, но я не смог, подружка, не мог до сегодняшнего дня, когда я
снова чувствую в себе силы сидеть напротив тебя и смотреть в твои глаза… Помнишь, ты
много раз спрашивала меня, какой была любовь? Помнишь, как ты спрашивала об этом? А я
говорил тебе: “Черт, малышка, она такая, какой мы ее чувствуем”. А вот теперь я понимаю,
что, вероятно, то была не любовь, потому что она осталась во мне какой-то маленькой, незначительной. Любовь – больше, гораздо больше. Твое сердце делается огромным, чтобы
вместить в себя другого человека, ты не знаешь до какой степени огромным оно становится,
Ната, ты даже не представляешь. Хочется расти, строить бесконечные планы, быть не только
вдвоем, а чего-то большего, смотреть на нее и думать, что ты хочешь иметь что-то от нее, частицу ее тела, ее жизни… Вот что со мной происходит, Ната. А что-то от меня растет внутри нее, и я пришел сказать тебе об этом. Я не хочу, чтобы кто-нибудь рассказал тебе об этом раньше меня. И… еще, я в долгу перед тобой: ведь ты заставила меня поверить в то, что жизнь могла быть чудесной, и в частности, заставила чувствовать себя так, как я чувствую себя сейчас. За это я тоже в долгу перед тобой.