Правила счастья
Шрифт:
– Ты умница, – хрипло бормотал Джей. – Ты такая чувственная.
Его руки были на ее груди, он сжимал ее соски, поглаживал нежную кожу вокруг них и потом пропускал ее грудь между пальцами, как старатель золотоносный песок. Джуно напряглась, стремясь, чтобы он еще глубже вошел в нее. Так, так, так. Вот, вот, вот. Ах, мой бог, вот восторг. Джей был таким чистым, и новым, и небывалым. Это как надеть новое платье – чем-то похоже.
Вдруг Джуно представила себя в невероятно дорогом, безумно шикарном, немыслимо красивом наряде. Она была Лиз Тэйлор в «Цезаре и Клеопатре», Золушка на балу, Лидия – все равно где… Она была обновленной и прекрасной и вызывала всеобщее
– О – Ооо – ООООО!
Она оказалась совершенно не готова к этому. Никакие самодеятельные оргазмы не подготовили ее к этому. Тридцать лет жизни, шестнадцать лет сознательных сексуальных экспериментов, двенадцать лет активного секса, десять лет изучения специальной литературы, шесть месяцев психотерапии (прерванной по финансовым соображениям), несколько недель виртуального секса на чате в Интернете, два или три чрезвычайно эротических сна с участием Малкольма из сериала «Соседи» – и все это не шло ни в какое сравнение с тем, что только что произошло. Как будто ее подвергли электрошоку, сила которого измерялась, наверное, в тысячу «ООО!», исторгнутых из ее груди.
Ее первый в жизни настоящий интерактивный оргазм (показательные выступления с Джоном не в счет) был близок к совершенству. Очень близок, но все же чуть-чуть не дотягивал до него. Он был бы совершенным, если бы Джей тоже кончил следом за ней. Но, с другой стороны, для первого раза этого, наверное, и требовать-то нельзя – надо же и совесть знать. Как бы то ни было, но прошло уже более двадцати минут, когда Джуно обнаружила, что она по-прежнему накрывает Джея своим телом.
В своем обескураживающем и, если вдуматься, абсолютно эгоистичном экстазе самораскрытия-самопознания она абсолютно забыла про Джея. И хотя у него был совершенно довольный вид: он постанывал, его тело извивалось под ней, его потрясающие желтые глаза не отрываясь смотрели в ее глаза, прекрасное худое лицо горело румянцем и блестело от пота, а на плечах играли мускулы, но все же ее охватило отвращение к себе, переходящее в омерзение. Она почувствовала себя такой виноватой перед ним, словно обокрала его. Никуда не деться от того факта, что они совсем чужие. Присев на корточки, она подалась вперед, чтобы охватить его плотнее, и стала двигаться быстрее. Она подумала, что использует те же приемы, что и с Джоном. Да, потребовались годы, чтобы их отработать и отточить. А теперь, с Джеем, она всего лишь механически повторяет заученные движения просто потому, что он мужчина. Его же самого она совсем не знает.
Когда наконец он откинулся, дыша тяжело и быстро, как марафонец после финиша, Джуно осознала, что она не в силах его поцеловать. Он все еще был внутри нее, его сперма стекала по ее телу, а она не могла его поцеловать. Ей стало страшно.
Его глаза были почти прикрыты длинными ресницами цвета ржавчины, к щекам прилила алая, как вино, кровь, сардонически изогнутые губы изумленно улыбались. Он выглядел так же неотразимо и сексуально, как два часа назад, – а ей хотелось не восхищаться, а просить прощения.
Она еще чувствовала, как теплые отблески ее недавнего экстаза догорают в кончиках ее пальцев, вокруг пупка. И шейка матки продолжает слегка пульсировать, словно копошилась пчела, собирающая пыльцу с тычинок в самой сердцевине цветка. И все же, когда Джей простер руку, чтобы притянуть ее для поцелуя, она отстранилась и осторожно извлекла его член из своего тела.
– Мне нужно взять салфетку, –
– Джуно, – позвал он, по-прежнему лежа у двери, голова покоилась на локте.
Она не обращала на него никакого внимания, пока не вытерлась и не выбросила салфетку в мусорное ведро. Она ощутила с полной ясностью, что происшедшее не оставило у нее в душе никаких эмоций. Она совершенно холодна. Холодна, как морозилка. Совсем никакой нежности.
Но взглянув наконец на него, она почувствовала, что не так уж и холодна. Он повернулся на живот и смотрел на нее, положив подбородок на руки. Его поза – открывавшая одновременно и широкую, мускулистую спину, и упругие ягодицы, навела ее на мысль, что, пожалуй, сегодняшняя ночь была не такой уж ошибкой. Она уложила в постель – точнее, на пол – мужчину самой высокой пробы, мужчину, которого она хотела всеми печенками. И тут, ощутив толчок в сведенном от чувства вины животе, она осознала, что по-прежнему хочет его. Напившись, она не утолила жажды. Напротив, жажда возросла десятикратно.
– Да, что тебе? – спросила она смятенно.
– Джуно, не старайся полюбить меня, – сказал он. Желтые глаза смотрели настороженно и проницательно.
– Что-что? – она поперхнулась, захваченная врасплох.
– Я не хочу, чтобы ты старалась полюбить меня, – спокойно повторил он. – Людям это не дано. Просто не дано. Обещай, что ты не будешь пытаться. Обещай мне это, Джуно.
– Конечно, – она выдавила из себя веселый смех. – Если ты пообещаешь не влюбляться в меня.
– Я серьезно, Джуно, – он выглядел очень взволнованным. – Ты должна поклясться. – Он понизил голос: – И всегда помнить об этом.
Джуно изумленно уставилась на него, ни слова не говоря. Причуды продвинутого американца? Что-то вроде этого их обычая, когда женщину перед свиданием просят подписать письменное согласие на тот случай, если на следующий день она вздумает заявить об изнасиловании.
Он требовательно смотрел на нее, ожидая ответа.
– О'кей, – она говорила медленно, эта бредовая ситуация не укладывалась у нее в голове. – Я клянусь, что не влюблюсь в Джея – как твоя фамилия, напомни? – с подчеркнутой иронией спросила она, хотя прекрасно помнила его фамилию.
– Маллиган.
– В Джея Маллигана, – закончила она саркастически, с трудом удержавшись от соблазна добавить после фамилии: «самонадеянного козла». – Теперь ты доволен?
Ничего не говоря, он поднялся и подошел к ней. Охватив ее лицо ладонями, он наклонился и поцеловал ее с непередаваемой нежностью. Это был колдовской поцелуй, он сразу вошел в ее картотеку поцелуев под номером один. Призрак именно такого поцелуя преследовал ее всю жизнь в беспокойных и страстных снах, она приоткрывала губы ему навстречу, но стоило проснуться, как он ускользал. Если только возможно единственным поцелуем пробудить любовь, то это был именно такой поцелуй.
Джей по-прежнему держал ее голову в своих руках. Прижавшись лбом к ее лбу, так что их глаза оказались совсем близко, он неожиданно улыбнулся:
– Можно, я лягу с тобой этой ночью? Я хочу побыть рядом.
Джуно понятия не имела, что сказать. Просто ну ни малейшего понятия. Она сказала первое, что пришло ей в голову, – а для этого потребовалось некоторое время:
– Пойдем в постель, Джей. В мою постель. Мы сегодня ляжем вместе, если ты этого хочешь. А сказать всю правду друг другу успеем и завтра.