Правила счастья

Уокер Фиона

Скоро «Индепендент» весело похрустывал под телами Джуно и Джея, которые в одной связке дружно прокладывали свой путь к вершине наслаждения.

Зайдя в ванную пописать и поймав взглядом отражение в зеркале, Джуно с трудом узнала себя. На нее смотрело дикое существо – пунцовый подбородок, под глазами мешки, на голове копна соломы. Какая там к черту Джулия Кристи, выскользнувшая из теплого гнездышка любовных утех. Скорее уж, какое-то утраченное звено человеческой эволюции. Прыщ на подбородке распух, увеличившись раза в три. Тушь, наложенная вчера вечером, распределилась

по всему лицу – ее присутствие было хорошо заметно возле носа, на бровях и даже на лбу. Хуже всего обстояло дело с волосами – они выглядели так, словно всю ночь там трудолюбивое пернатое семейство вило гнездо, а потом обзавелось многочисленным потомством.

Короче, облик был сатанинский, к тому же после своих сексуальных излишеств она испытывала сильную боль. Ее походка напоминала поступь ковбоя после попытки поставить рекорд на американском чемпионате по объездке диких лошадей. Двигаться было так тяжело, что она не сразу смогла переступить через бортик ванной, чтобы принять душ.

Пока теплая вода разглаживала ее волосы и смывала тушь с лица, она постаралась сделать упражнение для укрепления мышц влагалища и поморщилась. Лидия сказала, что если делать это упражнение по тридцать раз ежедневно, это революционизирует ее интимную жизнь. Но поскольку последние несколько месяцев у Джуно не было постоянной сексуальной практики (а перед этим, в течение последних недель с Джоном, секс тоже был не очень-то регулярным), она отлынивала от этой монотонной работы над собой: «напрячь – расслабить». Теперь было самое время наверстать упущенное.

Джуно принялась за дело и вскоре заметила, что по ту сторону прозрачной занавески кто-то стоит, и волосы у него цвета золотой патоки, а кожа пахнет клевером и медом. И он имеет к ней самое прямое отношение.

О, ни с чем не сравнимое блаженство – когда любовник моет тебе голову. Пустяки, что Джей отчитал ее за посеченные концы и потратил полбанки кондиционера, чтобы придать гриве, растрепанной, как у английской сторожевой, сходство с афганской борзой. Его длинные сильные пальцы так чувственно погружались в ее волосы и так мастерски массировали кожу на голове, что еще до того, как он начал смывать шампунь, Джуно уже едва не извивалась от желания.

Вода становилась все холоднее и холоднее (старый бойлер обычно выдыхался, если его заставляли работать более 10 минут). Джуно наклонилась к крану, чтобы увеличить напор горячей воды, и почувствовала, как Джей крепко сжал ее ягодицы и – вот он уже был внутри нее, двигаясь, словно пневматическая дрель, с таким напором, что она чуть не въехала головой в кафельную стену.

Это было и впрямь рискованно. Джуно еле-еле удерживала неустойчивое равновесие на скользкой эмалевой поверхности, мыльная вода с головы затекала ей в глаза, но она ни за что на свете не остановила бы Джея, – она только покрепче ухватилась за кран и предалась опасности и наслаждению. Поток воды через несколько минут стал ледяным, а они трахались под ним за милую душу. «Надо же, а всегда считалось, что холодная вода снижает либидо», – весело подумала Джуно.

Обедали они на крыше, на террасе, сидя за складным деревянным столиком. На коленях – салфетки, на устах – вежливая беседа. Джуно казался смешным этот официальный

обмен банальностями после всего, что было между ними за последние двенадцать часов. Но Джей снова как-то отдалился, приняв неприступно корректный вид.

День был знойный. Джей, в синих джинсах и выгоревшей футболке, положил себе на тарелку гору ветчины и салата и уплетал их с жадностью гончей.

Джуно с интересом наблюдала за его способностью без единой передышки заглатывать еду, запивая ее диетической колой.

– Почему ты так быстро ешь? – спросила она, играя листом салата.

– Потому что я так ем, – ответил он с набитым ртом. – Тебе что-то не нравится?

– Нет, что ты. Это очень симпатично. Я просто подумала, что ты, наверное, вырос в большой семье и за обедом вы соревновались, кто быстрее съест? У меня в школе были друзья из таких семей.

– В самом деле? – он отхлебнул еще колы. Она кивнула:

– Так у тебя, правда, много братьев и сестер? Он стал загребать салат, держа вилку в правой руке, на американский манер.

– У меня шесть старших сестер.

– Bay! – Джуно присвистнула. – Бьюсь об заклад, что вы поднимали большой шум, чтобы утром прорваться в ванную. Так ты самый маленький?

Он настороженно наклонил голову. Джуно ясно видела, что он не хочет говорить на эту тему.

– В таком случае, у тебя должно быть множество племянниц и племянников? – продолжала расспрашивать Джуно. Любопытство разбирало ее тем больше, чем меньше он хотел его удовлетворять.

Джей долго жевал, прежде чем ответить. Его глаза сузились.

– Я в ссоре со своими сестрами. Мы не поддерживаем отношений. Думаю, что какое-то количество детей они имеют.

– Ты в ссоре со всеми своими сестрами? – Джуно аж задохнулась. – Что же ты натворил? Укокошил родителей?

– Что-то вроде этого, – его лицо становилось все более и более напряженным. – Скажи, а мы не могли бы поговорить о чем-нибудь другом? Я не люблю рассказывать о своей семье.

– Конечно, – она нервно сглотнула и решила сменить тему. – Давай поговорим о погоде или еще о чем-нибудь столь же глубоко личном.

Он допил банку колы и потянулся за следующей.

– Например, ты могла бы рассказать мне, какое отношение имеет твое двадцатипятилетие к коробке с надписью «Набор для оказания первой помощи при наступлении тридцатилетия», – и он неожиданно одарил ее своей обезоруживающей, потрясающей улыбкой.

Джуно от смущения прикусила губу. Черт возьми, он вывел ее на чистую воду. И зачем только ей понадобилось врать, когда вся квартира завалена открытками «Поздравляем с тридцатилетием!».

– Это значит, что к будущему надо готовиться заблаговременно, – невнятно пробормотала она. – Готовь сани летом.

– Вообще-то я предпочитаю женщин постарше, – он все еще улыбался, прижимая банку с колой ко лбу.

– При случае представлю тебя моей бабушке, – она встала и подошла к перилам террасы.

Она ощутила, как его пальцы забрались ей под платье и скользят вверх по ноге. Взглянув через плечо, она увидела, что он по-прежнему улыбается, его магические глаза лучились на солнце. И вся ее обида мигом улетучилась от осознания того, как он прекрасен. Ее настроение поднялось, словно воздушное суфле, пронизанное пузырьками счастья и желания.