Правила счастья

Уокер Фиона

Она бесшумно вставила ключ в замок и глубоко вздохнула.

Застигнутый сном врасплох, Джей лежал на диване в неудобной позе. Джуно немного помедлила в холле, чтобы полюбоваться цветом его золотых волос, которые казались более темными, почти русыми, в слабом свете единственной горевшей в комнате лампы.

Музыка взяла легкий веселый темп, и Джей шевельнулся во сне, словно потревоженный этими музыкальными шалостями. Внимание Джуно привлекли его ногти: они были так обгрызены, что от них почти ничего не осталось – только две узкие полоски на коже, загрубевшей от постоянного соприкосновения с фотореактивами. Джуно подумала: интересно, когда он грызет свои ногти, какие страхи грызут его. Если учесть его очевидную красоту, вряд ли они имеют что-либо

общее с унижением, пережитым ею сегодня вечером.

Сегодня вечером она превзошла самое себя, вспомнила она, и ее кольнуло острое чувство вины. Вся компания нещадно ее дразнила по случаю тридцатилетия, именно этому обстоятельству приписывая ее грусть и подавленное настроение. Она решила не быть мрачной занудой, которая портит всем веселье, и постаралась вытянуть себя за волосы с помощью единственного подъемного средства, которое знала, – юмора. И она воспользовалась своим новым соседом-американцем как козлом отпущении. Бедный Джей, спящий сейчас на диване: он и не подозревал, сколько красноречия она потратила, живописуя и доводя до абсурда короткую историю их необычного знакомства, – и все для того, чтобы посмешить своих друзей. Она представила его педантичным террористом, питающим патологическую ненависть к черепахам. Она с обилием эффектов разыграла их встречу неглиже у холодильника. Да, она не пощадила и себя, сделав наравне с Джеем мишенью для собственных шуток, но все-таки на душе теперь было очень муторно.

Вечер был так отвратителен, что она не смогла бы заснуть, не побаловав себя дополнительной порцией калорий и не пропустив стаканчик снотворного. Короче, она хотела выпить и съесть основательный сандвич с сыром и маринованными огурчиками, и причем немедленно.

Конечно, лучше бы Джей при этом не присутствовал. Так, царственно распростертый в центре комнаты, он своим физическим совершенством служил ей молчаливым укором.

В холодильнике все продукты были рассортированы по категориям, завернуты в несколько слоев пищевой пленки и фольги и упакованы в самозаклеивающиеся мешки. Потратив уйму времени, Джуно сумела-таки отыскать засохший кусок чеддера двухнедельной давности, но вот попытка освободить его из-под множества слоев пленки потерпела фиаско. Проклиная Джея на чем свет стоит, Джуно безуспешно дергала полиэтиленовую пленку. В конце концов она сдалась, ограничившись сооружением из хлеба, майонеза и маринованных огурцов, которое понесла в гостиную на растопыренной ладони.

Тихонько пробираясь мимо Джея, она заметила, что он открыл один глаз и смотрит на нее.

– Привет, – он зевнул и лениво потянулся. – Вечер удался?

Джуно неопределенно кивнула головой, не желая вдаваться в подробности. В ее планы не входило рассказывать совершенно незнакомому человеку, как в очередной раз ее лучшая подруга-красавица сразила наповал мужчину, в которого Джуно влюбилась.

Он заметил сэндвич у нее в руке:

– Я думал, ты уходила поужинать.

– Именно так. Тогда я уходила, чтобы поужинать, – она пожала плечами. – А теперь я пришла, чтобы поужинать. Я люблю разнообразие. Хочешь? – она протянула ему часть своего неуклюжего сооружения. Большой кусок огурца воспользовался этим моментом, чтобы спрыгнуть на пол, и приземлился посреди журналов. Джуно с удивлением увидела, что «Чирз!» раскрыт на странице с фотографией Белль Винтер, звезды мыльной оперы «Лондонцы». Она милостиво улыбалась, сидя на огромном полосатом, как тигр, диване в своем особняке, похожем на Букингемский дворец. На одном глазу у нее красовалась заплатка из огурца. Вместе с недоумением – чего это ради Джею вздумалось читать «Чирз!»? – в сознании Джуно неожиданно возникла сумасшедшая картинка: общенациональная любимица, стареющая секс-кошечка как потенциальная жертва ирландских террористов.

– Спасибо, я уже поел, – ответил Джей и приподнялся на локте.

Джуно стояла в нерешительности. Если она усядется рядом с ним, он, вероятно, сочтет себя обязанным поддерживать разговор, размышляла она. А час для разговоров слишком поздний, да и настроение

у нее неподходящее.

– Ты, наверно, безумно устал, – сказала она. – И хочешь пойти спать. Не обращай на меня внимания.

– Я не устал, – он посмотрел на нее своими желтыми глазами. – Я все еще живу по нью-йоркскому времени. К тому же я вообще мало сплю. Уж скорее это ты должна валиться с ног. Ты ведь работала целый день.

– Если это можно так назвать, – неохотно ответила Джуно. Глаза у него были действительно потрясающие. Золотистые, раскосые, густо опушенные ресницами. Их взгляд как будто касался ее кожи, и у нее возникало ощущение, что он не просто ее раздевает, а просвечивает рентгеном. Она вспомнила, как он дотронулся до ее лица, стирая тушь, и невольно вздрогнула от возбуждения.

– Так чем ты занимаешься? – спросил он, слегка подпрыгнув, потому что аквариум с Убо громко булькнул.

Боже правый, он намерен вступить в беседу, поняла Джуно. Но его взгляд, холодный и сексуальный, был при этом отнюдь не дружеским, а строгим и оценивающим – словно взгляд школьного учителя. Ей совсем не хотелось обсуждать сейчас график уборки по квартире.

– Ну, знаешь, это что-то вроде оказания помощи людям в трудных ситуациях, – пробормотала ока, прислоняясь к противоположному подлокотнику дивана и откусывая большой кусок бутерброда.

– Звучит весьма торжественно, – он приподнял брови, но развивать тему не стал. Вместо этого он ударил прямо в самое больное место. – Похоже, вечер прошел неудачно?

Джуно откусила такой огромный кусок, что чуть не подавилась. Без сыра сэндвич был ужасно невкусным, и она долго-долго жевала, прежде чем смогла проглотить.

– С чего ты взял? – осторожно осведомилась она.

Он уперся подбородком в костяшки пальцев, не сводя с нее глаз:

– Так, интуиция. Тебя бросил любовник? Она чуть не заскрипела зубами, услышав его снисходительную, как у врача, интонацию.

– У меня нет любовника, – она отшвырнула сэндвич на кофейный столик.

– Нет любовника? – его интонация стала еще более снисходительной.

– У меня не любовник, а любовники, – запальчиво сказала она, нимало не заботясь о фактической стороне своего заявления. – Во множественном числе. Я практикую случайные сексуальные связи.

Очень похоже на занятия сексом с моим бывшим любовником, только более регулярно. – Это была дежурная шутка из ее номера, она железно гарантировала как минимум легкий смех в зале.

Но Джей даже не улыбнулся. Он только приподнял одну золотистую бровь, а глаза цвета виски смотрели не мигая.

Джуно не поняла, как это произошло, но в течение минуты они пристально смотрели друг на друга, не говоря ни слова. Все это время она героически боролась с разными физиологическими феноменами, как назло, одолевшими ее тело: то бурчание в животе, то приступ отрыжки, то неудержимое желание выпустить газы, но она поклялась не проронить ни слова и не отвести взгляда. Это был нешуточный поединок, и она решила выйти из него победителем.

Сигнал об окончании поединка подал звонок телефона. Джуно с облегчением повернулась в его сторону и не сразу осознала, что чего-то не хватает. Она с тревогой посмотрела на клетку с Пуаро, кочую Джей, как оказалось, накрыл подарочным перуанским балахоном.

– Я не нашел ничего другого – такого же большого, чтоб хватило накрыть клетку, – извинился он.

На полпути к телефону она остановилась, предчувствуя, кто это звонит.

– Джуно, киска, это Джон, – после тирады автоответчика раздался густой маслянистый голос с йоркширским акцентом. – Ты слышишь меня, Джуно? Похоже, нет, – после длинной паузы отчетливо заиграла музыка, и на этом фоне послышалось, как Джон закуривает и затягивается сигаретой. – Знаешь, я не уверен, что этот янки тебе передал – кто он вообще-то такой? – но я тебе уже звонил. Я хотел поздравить тебя с днем рождения, киска. Я подумал, может, ты еще не легла, – и может, даже не прочь приехать ко мне. У меня есть для тебя подарочек. Приезжай, и он будет твой. Позвони мне, – и в комнате раздались гудки.