Пой, Менестрель!
Шрифт:
— Важно заполучить свиток.
— Если нападем открыто — укажем Магистру, что за его гонцами охотятся. И погубим человека, сообщившего лорду Гаральду об отправке гонца. Думаю, потому лорд Гаральд и просил снять копию с письма, а не красть.
Мелп промолчал.
Они ехали весь день, не теряя из виду всадников, но и не приближаясь. Снег падал крупными хлопьями, на еловые лапы ложился пластами, на сосновые ветки — комочками. Начинало темнеть, когда впереди показалось маленькое селение.
Стрелок спешился и отправился на разведку.
— Вот что я придумал, — сказал Стрелок.
Некоторое время друзья совещались, склонившись голова к голове. Затем Плут восторженно присвистнул.
— Это должно получиться!
Мелп, однако, продолжал хмуриться.
— Слишком опасно.
— У тебя есть план лучше? — осведомился Плут.
Мелп неопределенно хмыкнул, и Плут погнал коня к селению. Заехав на постоялый двор, кинул подскочившему слуге поводья и направился прямиком к хозяину, стоявшему на пороге. В такую пору гости бывали редки, а тут прибыло сразу несколько. Хозяин сиял от радости. Плут, впрочем, не поторопился спросить комнату, а, нагнувшись к уху хозяина, что-то прошептал. Хозяин глазами и ртом изобразил букву «О». Тогда в руку его из руки Плута перекочевал увесистый кошель. Хозяин, оставив всякие сомнения, мелко закивал и вместе с гостем вошел в дом.
Стрелок с Мелпом выждали, пока совершенно стемнело. Наконец охотник скомандовал:
— Пора.
Селение было небольшим, постоялый двор — захудалым, и все же после долгой дороги его ярко освещенные окна манили, сулили тепло и отдых. Хозяин был сама приветливость. Верно говорят — счастье к счастью! Восемь постояльцев, а тут еще двое.
И вот уже они в своей комнате, пылает огонь в очаге, сброшены тяжелые плащи и теплые меховые куртки, хозяин кричит во весь голос, веля подать гостям горячей воды, — а тем временем и ужин подоспеет.
Едва хозяин удалился, в дверь стукнули, и появился Плут — собственной персоной. В переднике слуги и с подносом в руках.
— Дорогие гости, подкрепитесь с дороги, вино попробуйте, — болтал Плут, расставляя кружки.
Стрелок с Мелпом переглянулись.
— Попробуйте, урожай славный был…
— Ну что ты мелешь, — не выдержал Стрелок, — какой урожай? По всей стране недород.
— А это вино прошлогоднее, — нашелся Плут. — Из старых запасов. Мы тут гостей чем попало не потчуем. Горячая еда, чистота, порядок… — Плут прошелся тряпкой по столу и скамье. — Постели мягкие, не то что у Однорукого, где годами солома в тюфяках не меняется, мыши заводятся…
Говоря это, Плут откинул одеяло, показав весьма жалкий и тоненький тюфячок; взбил подушку — чистый пух! — одернул одеяло…
— Хватит уже, — осерчал Мелп.
— Не сомневайтесь, гости дорогие, отдохнете на славу. — Плут решительно не желал выходить из роли. Подошел к окну, притворил ставни. — Ужин сейчас будет. — На пороге обернулся, подмигнул, прошептал: — Перья и пергамент приготовьте. — И положил
С губ Мелпа сорвалось проклятье.
— Когда успел?
По лицу Стрелка стало видно, насколько охотнее он пошел бы навстречу опасности сам.
Хлопнула дверь соседней комнаты. Мелп припал ухом к стене. Голоса звучали невнятно, слов было не различить. Раздался взрыв хохота — Плут явно имел успех. И вновь хлопнула дверь. Мелп оторвался от стены:
— Не успел. Слишком быстро.
Стрелок не ответил. Распахнулась дверь, в комнату ввалился Плут. Лицо его блестело от пота. Через руку была перекинута тряпка, которой он стирал со стола. Из-под тряпки Плут выдернул и швырнул на колени Мелпу свиток:
— Живее. Надо управиться, пока они едят. Когда пойду убирать со стола, суну обратно.
Только один взгляд бросил Мелп на Плута и схватил свиток. Все уже было приготовлено: лист пергамента, чернильница, гусиные перья, горящая свеча.
— Как тебе удалось? — шепотом, чтобы не отвлекать Мелпа, спросил Стрелок.
Плут, морщась, растирал пальцы.
— Под подушкой нашел. Люди почему-то обожают прятать свои сокровища под подушку, а потом идут мыться или садятся за стол.
— Значит, в любую минуту могут хватиться?
— Пока не поедят, из-за стола не встанут. А я натащил им всякой снеди, не скоро управятся.
— Помолчите, — сердито бросил Мелп.
В руках он держал конский волос и, туго натянув, осторожно разрезал восковую печать.
Волос разделил желтый воск легко, словно нож масло. Мгновение, и края свитка разошлись. Стрелок с Плутом низко склонились над плечом лильтерца.
— Не мешайте, — потребовал он.
— Ну ты мастер на все руки, — восхитился Плут.
Мелп смолчал — печать еще предстояло соединить заново.
Резво бежало перо, царапало, оставляло кляксы — Мелпу было не до изящного почерка. Он позволял себе безобразно сокращать слова: главное, успеть, успеть.
Плут зашел с другой стороны, заглянул через стол. Доложил Стрелку:
— Ловко у него получается. И ведь по-каралдорски понимает, — смущенно улыбнулся, — я-то в грамоте не силен.
Стрелок приник к стене, слушая, что происходит в соседней комнате. Плут молча ломал пальцы — очень ему хотелось узнать, что пишет каралдорец своему королю.
— Идут. — Стрелок отпрянул от стены.
Распахнулась дверь. Мелп дернулся, выпустил свиток. На пороге стоял разъяренный хозяин.
— Бездельник! — заорал он Плуту. — До сих пор ужина гостям не принес. Ступай в кухню, негодяй, цыплята давно сняты с вертела, остывают.
Плут схватил поднос и улизнул. Хозяин, несколько раз поклонившись, отступил за дверь.
Мелп нагнулся, Стрелок присел на корточки — они смотрели на упавший свиток. Обе половинки печати были целы. Мгновение — и перо снова полетело по пергаменту. К тому времени, когда Плут вернулся с цыпленком, Мелп поставил последнюю точку.