Потерянные
Шрифт:
— Сама-то по любви вышла, — грустно улыбнулась Тиса.
— Я ничего не хочу плохого говорить о моем Симоне, — опустила ресницы Ганна. — Ты знаешь, я люблю своего художника. И за ним готова идти на край света, если потребуется. Но иногда я думаю, как бы сложилась моя жизнь, если бы я не встретила его, не родила в семнадцать Лукашку. Жить в безденежье нелегко Тиса, и сохранить любовь, когда надо думать, чем кормить детей. Ведь его картины — это больше благотворительность, чем доход.
Уходя от Ганны, Тиса столкнулась в сенях
— Здравствуйте, тетя Тиса.
«Дожилась, — горько подумала Войнова. — Уже скоро и юноши тетей кликать будут». Ганна с сыном проводили ее до плетня. Через полчаса она свернула на мостовую Прибазарной. Шепча под нос что-то о старых девах, Тиса не сразу обратила внимание на поравнявшуюся с ней одноколку. Кто-то окликнул ее по имени. Это оказался вэйн, собственной персоной.
— Добрый день, Тиса Лазаровна!
Глава 14
Обещание
Тиса поздоровалась, почти ослепнув от белого сюртука наместного. Хоть сегодня она в более-менее приличном виде. Тиса разгладила складки серого шерстяного платья с вышивкой на груди.
— Чудесный день, не так ли? — спросил колдун.
— Да, хороший.
— Позвольте довезти вас до дома, — вэйн указал на свободное место рядом с собой.
— Спасибо, но я лучше пешком — отказалась Тиса.
— А знаете, вы правы, — вэйн тростью тронул возницу по спине, и тот остановил коляску. — Пешком полезней, и не так трясет, не так ли? Вы не будете против, если я прогуляюсь с вами? Пора и мне ноги размять.
Тиса согласилась. Вот и представится случай задать интересующий ее вопрос.
Филипп элегантно спешился:
— Можешь ехать домой Степан. Я сам дойду, — сказал он вознице: сутулому мужику на козлах.
Коляска тронулась, а вскоре исчезла в конце улицы. Мужчина и девушка неторопливо зашагали по дороге. Через минуту Тиса уже пожалела, что согласилась на совместную прогулку. Вэйн начал беседу с щекотливого вопроса:
— Тиса Лазаровна. На вечере у Тонечки, вы мне сказали, что не доверяете вэйнам. Сейчас, я надеюсь утолить свое любопытство и узнать, в чем же мы провинились?
Тиса сделала вид, что рассматривает носки ботинок.
— Можно я не буду отвечать на вопрос?
— Нет, нет, — вэйн приподнял руку с тростью. — Вы же не оставите меня сгорать и дальше от любопытства? Меня трудно обидеть, так что не стесняйтесь.
— Я не разделяю всеобщей радости от некоторых разработок вэйноцеха, — аккуратно сказала Тиса.
— Каких именно? — поднял брови Филипп.
— Пилюли для животных. Я нахожу жестокость в том, что лошадей, например, принуждают бежать весь день без отдыха, благодаря этим чудо-, а скорее чудовищным пилюлям.
Тиса взглянула на наместного. Тот по-прежнему улыбался, словно она только что ему комплимент
— Но вы же помощница лекаря, — подумав, сказал вэйн. — И знаете, что силуч такое же действие оказывает на людей. И это вам не кажется преступлением?
— Э, нет, — не согласилась Тиса. — Силуч поэтому-то и редко принимают, опасаясь обратной реакции. И здесь есть разница: человек сам решает, пить ему зелье или не пить. У животных же никто согласия не спрашивает, и просто пичкают пилюлями без разбора. А что потом с ними происходит?
— Значит, вы согласны, что это вопрос морали?
— Нет. Я считаю, Вэйновий должен ввести свод ограничений по продаже и использованию этих пилюль, а не предоставлять пилюли в общее использование, полагаясь на совесть покупателя.
Вэйн свел брови на переносице:
— А вы правы, Тиса Лазаровна, — неожиданно согласился с нею колдун. — Это правильно. Я полностью с вами согласен. Даже больше: я подам петицию по данному вопросу в вэйновий, как только буду снова в Крассбурге.
Тиса не верила своей маленькой победе. Неужели Филипп так хорошо понял ее?
— О, это было бы просто замечательно! Спасибо! — воодушевленная, Тиса благодарно тронула за рукав вэйна.
Филипп улыбнулся, у гладких розовых губ вэйна нарисовались обаятельные ямочки.
— Не стоит благодарности, Тиса Лазаровна! — колдун положил свою ладонь на ее руку. — Это все, что вам не нравилось в вэйнах? — лукаво спросил он. — Или еще что-то есть?
Тиса увидела запонки на манжетах, и высвободила руку.
— Я считаю, что вэйнам все легко дается в жизни, — Тиса отвела глаза на маленький глинобитный домик с соломенной крышей. — И что некоторые из вас дают советы людям, не задумываясь о последствиях. Не понимая, что вмешиваются в судьбы. На этом все. Что скажете?
— О, я и здесь надеюсь хоть толику оправдаться перед вами, — взмахнул тростью вэйн. — На счет вашего первого упрека, в чем-то вы совершенно правы. Да, у нас статус в обществе. Но как он достается!
Вэйн возвел глаза небу — синие к синему.
— Способности ведь еще не все. Вэей еще надо научиться управлять. А это, скажу вам, ох как нелегко. Мне и по сей день учеба и экзамены в страшном сне снятся. Училище не лучше острога, только вместо надсмотрщиков — профессоры. Я каждый день мечтал сбежать оттуда. Так-то достается статус, — тоном обиженного младенца произнес вэйн.
— Что касается второго обвинения. Я ни в чьи судьбы, кроме своей, не вмешивался и не собираюсь, — Вэйн тряхнул синим чубом. — Мой дядюшка по папиной линии, Роман Валентович — вот кто действительно вмешивается. Но я за него не в ответе. Он управной ССВ. Слышали наверно о спецстраже. Хотел и меня в Вемовейское училище отправить. Хорошо, ма вмешалась. Какой из меня боец? Вэя упаси. Я и скип-то в руках не держал.
Филипп махнул тростью.
— Так что, я хоть немного оправдался перед вами?