Потерянные

Невер Анна

— В чем дело? — спросила Тиса.

— Что? — прокричала в ответ Марика, поправляя на головке шляпку. — Эти широкие поля меня достали, я в этой дурацкой шляпе ничегошечки не вижу. Что ты сказала?

— У тебя новая шляпка? — Тиса только сейчас отметила, что все женщины пришли в шляпах. Вместе они походили на скопище гигантских опят, облепивших деревянную беседку.

— Да нет, не новая. Я просто из двух сделала одну. У меня была старая шляпа точно такого же цвета. Я отрезала у нее котелок, а полы разрезала по длине и пришила

к этой. Правда получилось не ровно, поэтому по верху на шов я нашила широкое кружево. Могу показать.

Марика задрала полу шляпы и возвестила:

— Трихон идет!

Действительно, по тропинке к ним направлялся новобранец. Что он тут делает? Отец просил присматривать за ней только в скалах. А в общем-то пареньку наверняка интересно посмотреть на колдовство. Приглашение было всем. Тиса добродушно улыбнулась пареньку. Шкалуш поздоровался. Марика отвлеклась на Трихона, и Тиса отвернулась. Положив локти на перила беседки, она стала наблюдать за полетом парочки мордоклювов над гладью Вежи.

— Похоже, жена градоначальника что-то хочет вам сказать, — через некоторое время шепнул шкалуш.

И действительно не прошло и минуты, как девушка услышала за спиной голос Тонечки:

— Позвольте. Тиса, дорогая, не составишь мне компанию. Давай, пройдемся к лодкам.

Они вышли по ступенькам из беседки. Тиса подхватила Тонечку под локоть, когда та пошатнулась, ступая на мягкую траву. Медленным шагом они двинулись к мостку. Голову Тонечки тоже украшала шляпа цвета фуксии. В отличие от шляпки Марики она смотрелась солидно, в тандеме с яшмовой брошью. Тонечка начала издалека.

— Такая прекрасная осень, правда? Настоящая золотая. Я даже предложила Лавру в этот раз отпраздновать Жнухову горку не на базарной площади, как обычно, а здесь в парке. И знаешь, он не против. Мой Лавр не может мне отказать, такая душка. Натянем шатры, собьем сцену. Будем рады, если твой батюшка пришлет на помощь солдатиков. Праздник в городском саду. Я думаю, всем понравится. Ведь осень, просто сказочная.

Тиса ждала, когда же Тонечка сменит тему и заговорит о том, ради чего вытащила ее из беседки. Однако та расхваливала погоду и природу, пока они не поравнялись с мостком.

Наконец, оглянувшись назад, женщина остановилась.

— Тиса, не пойми меня неправильно, девочка. Но твой поступок на прошлом вечере… — Тонечка мяла ладони. — Я понимаю, молодость горяча, но все-таки, она пожилая женщина. Тиса, ты очень расстроила Ордосию Карповну. Очень расстроила. А позавчера вечером у нее случился приступ.

Тонечка сделала многозначительную паузу, дав Тисе время понять причину недуга ее гостьи.

— Сегодня она еще слаба. Но тут надо отдать ей должное, она великодушно отпустила Филиппа на озеро. Не могла отказать нам с Лаврушей. Прости, Тиса, но в ближайшее время боюсь я не смогу видеть тебя у нас в гостях.

Тонечка огорченно вздохнула, с жалостью глядя на девушку.

Тиса оглянулась в сторону беседки. И поймала на себе десяток любопытных глаз. Виноватый взгляд вэйна только подтверждал догадку Тисы. Должно быть, мать запретила ему даже разговаривать с ней. Тиса горько усмехнулась про себя, вспомнив речи вэйна о том, что он разбаловал свою мать. Наверняка служанка донесла хозяйке о встрече ее сына с несносной девицей у храма, и Ордосия приняла меры. Тиса вздохнула. Хорошо, что она не допускала даже мысли, увлечься вэйном. Жаль только, что последняя надежда тает, — наверняка вэйн не будет теперь стараться помочь ей в ее проблеме и вряд ли напишет дяде, как обещал.

— Что ж, я понимаю, — ответила Тиса спокойно, повернув голову к Тонечке.

— Только не обижайся на меня, девочка. Думаю, к Новому году все забудется. Я уверена…

— Антонина Сергеевна, оставьте, — девушка тронула за рукав Тонечку. — Я вовсе не обижаюсь. И все прекрасно понимаю, — соврала Тиса.

— Правда? — лицо Тонечки просветлело.

Тиса кивнула. Что ж, теперь по крайней мере ясны все эти взгляды и шепотки в ее сторону.

На тропинке из парка показались начальник таможни и Витер. Тиса издали заметила прожигающий насквозь взгляд старшины, так и летающий от Тисы к вэйну. И ему видимо острый язычок новости донес.

Как по команде из беседки выкатился народ и засеменил к мостку. Через минуту уже вся толпа собралась у мостка.

— Зарай Климыч, дорогой! — Лавр развел руки. — Что вас так задержало?

— Да служба все, Лаврентий. Радею за империю, может, она обо мне когда вспомнит, — начальник таможни расстегнул форменную безрукавку, освобождая круглое пузо, обтянутое белой сорочкой. — Надо же вот таких молокососов строить, — Климыч ткнул пальцем шкалуша между лопаток. — Чтобы они в таких бравых молодцов превращались, как Крохов.

Климыч похлопал по крутому плечу Витера, улыбаясь в усы-гармошку:

— Я прав, барышня? — обратился он к Тисе.

— Вам виднее, Зарай Климыч, — промямлила Тиса.

Витер прокашлялся.

— Это конечно. Ну что, будем бороться на ярмарке в эту Жнухову горку? — Зарай шутливо подмигнул Тисе. — Ты смотри, я поддаваться, не намерен.

Она этого и не ждет. Климыч в прошлый год срезал корзину со второй попытки из трех возможных.

— В это раз я выиграю, — пообещала Тиса.

— Молодец, девушка! — похвалил Климыч, отходя в сторону. — Дочь своего отца.

— Тиса Лазаровна! — Витер прошептал на ухо Тисе. — Жаль, что вы меня не дождались.

В голосе старшины слышался укор.

— Мне тоже жаль, — ответила Тиса без выражения.

Витер бросил мрачный взгляд на вэйна, вокруг которого толпились люди, затем снова на Тису.

— Нелепые слухи… — зло процедил сквозь зубы старшина. Но Тиса расслышала:

— О чем это вы?

— Чушь, не стоящая вашего внимания.