Потерянные
Шрифт:
Тиса выпрямила спину на стуле:
— Камилла, если он будет искать меня, скажи: меня нет дома. Когда буду, ты не знаешь, — попросила она. — Обещай.
— Хорошо, раз ты просишь, — Камилла, видимо, уже сомневалась в ее здоровье.
Тиса успокоилась.
— А у нас есть еще капуста? — спросила она, положив ладонь на лоб.
Кухарка покачала головой:
— Да, девочка, надо бы тебе поосторожней с хмельным-то. Есть в погребе. Сейчас схожу, принесу.
— Я и сама не ожидала, что так выйдет, — мрачно отозвалась Тиса.
Камилла взяла салатницу, прихватила
Через некоторое время послышался душераздирающий крик. Испугавшись за кухарку, девушка вбежала в подсобку:
Камилла сидела у спуска в погреб, держась за сердце.
— Что же ты делаешь изверг? Разве можно так пугать! — запричитала она кому-то в погребе.
Из проема показалась голова шкалуша. По ежику волос и плечам новобранца стекало яблочное варенье.
— Я вытирал крышки банок, как вы и велели, — парень показал ведерко с тряпкой.
— Почему в темноте?
— У меня свеча погасла.
— Тьфу! — сплюнула Камилла.
Тиса не смогла удержаться и захихикала, придерживая больную голову. К ней присоединился новобранец, затем и Камилла гулко захохотала.
После обеда Тиса с полчаса раздумывала, что ей делать. Она не знала, чего она хочет, но точно знала, чего не хочет. Ее совершенно не радовала возможная встреча с Витером. После вчерашнего она видеть его не желала. Значит, надо уменьшить шансы на встречу. Камиллу она уже предупредила. Днем она могла бы проводить время у Агапа. Слава Единому, Витер избегал появляться в лечебном корпусе. Но даже если зайдет, она всегда может отсидеться на кухне с Глафирой. И, пожалуй, чтобы совсем уж не досаждать своим присутствием лекарю, а заодно и провести время с пользой, — она сделает на неделе пару вылазок в скалы. Конечно, это ребячество — прятаться, — подумала Тиса. — Лучше изъясниться лицом к лицу. Но сейчас она к этому не готова. Витер с его напором, противник в споре не из легких.
Тиса пересекла хоздвор, поглядывая по сторонам, и скрылась в лечебном корпусе. Это напоминало ей время, когда она, прячась от отца, убегала из дому, чтобы проводить дни в лесу или в зарослях терновника у стен части.
Тиса застала лекаря на кухне в компании брата.
— Садись Тиса с нами, чаек попей, — Агап придвинул к столу третий табурет.
Прохор Фомич подлил в свою кружку кипятка из самовара:
— Знатный чай, — сказал он, причмокнув губами.
— Я лучше ложку настойки золотого корня выпью, — отказалась Тиса.
— А-а, вчерашний вечер, — понимающе сказал Агап. — Не лучше уж тогда медуницу? Сразу полегчает.
— Нет, — покачала головой Тиса. — От медуницы в сон клонит, а я и так до обеда спала. Уж лучше «златый корень». И головную боль снимет и сил прибавит.
Агап одобрительно кивнул.
Голова Тисы окончательно воскресла от глотка янтарной жидкости. Девушка подсела к столу, откусила пряник. Она коротко обрисовала старикам вчерашний вечер у Тонечки. Со стариками можно было особо не осторожничать. Тиса за разговором не заметила, как выпила предложенную чашку чая с мятой и чабрецом и налила себе вторую.
— Боюсь, мне совсем
— Его мать ладно, но молодой вэйн вполне достойно себя ведет, судя по твоим словам, — сказал Агап, лукаво щурясь на Тису за стеклами очков.
— Все равно. Видеть их больше не хочу, — сварливо высказала Тиса. — И на озеро не собираюсь, хоть Тонечка и приглашала.
Агап, отхлебнул из чашки кипяток:
— А видения твои тебя больше не тревожат?
— Тревожат, — вздохнула Тиса. — Последнее было про волков, кажется. Оно не заблокировалось. То есть заблокировалось, но не полностью. Хотя я все делала правильно, как и раньше. Кажется, я теряю контроль.
— Вот об этом я и хотел с тобой поговорить, — сказал Агап. — Моих знаний уже не хватает, чтобы тебе помочь. Но ты могла бы спросить молодого вэйна, как тебе справиться с этим недугом.
— Его? — Тиса задумалась.
Ей даже в голову не приходило, что возможно, вэйн может ее избавить от этих выматывающих ночных кошмаров. Теперь у нее появилась надежда.
Агапа позвал лекарский долг, и он удалился в приемную. Сказал, что ненадолго. Тиса осталась с Прохором Фомичем допивать чай.
— Смотрю, буфет ваш скоро от склянок обломится, — Прохор Фомич качнул седой макушкой в сторону набитого битком буфета.
— Это Фомич отложил то, что в аптеку везти. Понемногу подвозить приходится. А была бы своя лавка, отвезли бы за раз все наготовленное. Намекаю, намекаю дед Агапу. Но он и слышать не хочет.
— Да, — протянул Прохор Фомич. Он погладил бороду, подул в ус, прежде чем сказать:
— Знаю я этого упрямца. Но ты не серчай на старого олуха, Тиса. Про свою жизнь в Антейске он, небось, не сказывал?
Девушка отрицательно мотнула головой.
— Так и знал. Двадцать лет уж прошло. Агап тогда большую лавку имел, доходную. Денежки водились. Даже расширился. Взял к себе пару мальчонок в подсобники, с улицы подобрал, когда они у него кошелек тиснуть хотели. Учить стал своим лекарским премудростям. Один пострелец сбежал. А второй остался. Умный малый, смекалистый. Полюбил его Агап как сына родного.
Тиса слушала, затаив дыхание. Прохор Фомич вздохнул.
— Жаль, что мальчонка не чист на руку оказался, воровать не бросил. Залез как-то дуралей в дом богатого вэйна, дракон его туда понес. Агап только через неделю и узнал, что его ученик в остроженке заперт. Тогда-то он лавку и продал, чтобы выкупить пацана. Пришел в острог, да было уже поздно. Паренек к тому времени в тюрьме заболел легкими и умер.
— Какой ужас, — выдохнула Тиса.
Старик поставил в блюдце допитую чашку и отодвинул от себя.
— Агап сразу в тот же вечер с проезжим караваном покинул Антейск. И вот скажи, — не к родственникам поехал. А ко мне.
Прохор довольно крякнул.
— Теперь понимаешь, дочка, чего он лавку держать не желает?
Тиса кивнула:
— Он так долго не желал меня в ученицы брать. А я все думала, что я не гожусь.
— Знаешь. Я очень благодарен тебе девочка, что ты помогаешь ему. Я же вижу, Агап тобой гордится.