Потерянная Морозная Девочка

Уилсон Эми

Началась новая действительность: единственная, которая останется с ней навсегда.

— 20-

— Сова МакБрайд, не выходи за дверь.

— Мне нужно, мама!

— Я купила пиццу. И мороженое. А ты уходишь на ночь глядя, в такой холод…

— Холод меня не волнует, — с тех пор, как я отправилась искать Джека. — Ты должна знать это.

— Очень хорошо, — ответила она, обнимая меня и закрывая дверь. — Но это беспокоит меня. Зови это материнским

инстинктом, если хочешь. Итак, куда ты собралась? И где ты была прошлой ночью?

— Я была с Мэллори. Ее мама и папа на грани развода, и она действительно расстроена. Я просто хотела помочь.

— Ох, бедняжка, Мэллори, — сказала мама, ее лицо смягчилось. — И бедные Лили и Эдвард. Я могу что-нибудь сделать?

— Нет, — ответила я, жар ударил мне в щеки. — Не думаю. Ну, знаешь, я просто хочу побыть с ней.

Мама исчезла обратно на кухне и вернулась секундой позже с пакетом из магазина.

— Мороженое, — сказала она, вручая его мне.

— Нам все еще нужно поговорить, Сова, но это может подождать до завтра, — она наклонилась и поцеловала меня в щеку, — Ты хороший друг.

— Спасибо, мам, — шепнула я, внезапно ком встал в горле. Я открыла дверь и выбежала наружу, пока еще могла дышать.

Вся эта ложь придушит меня.

— Ты принесла мороженое, — сказал Айвери, когда я бросила пакет у корней древнего дерева. Он уселся напротив ствола и выглядел так, будто часами просидел и мог еще несколько часов спокойно тут просидеть. Он подошел и взял ведерко. — Но здесь нет ложки…

Боже мой.

— Мама думает, что я навещаю Мэллори, — сказала я, усаживаясь и радуясь, что он здесь дождался меня. Я все еще тревожилась, что за мной следят. Когда оглянулась, разумеется, ничего не было, что бы там ни было, это начало проходить. — Значит, нет ложки.

Он начал копаться в карманах. Он высокий и худой и всегда одевается в темное. Сегодня Айвери надел свободные штаны и черную толстовку: много карманов для поиска.

— Что ты ищешь? — спросила я наконец.

— Вот, — сказал он, доставая маленький ножик с деревянной ручкой.

— Как думаешь, получится использовать его?

— Для чего? — спросила я, отступая назад, холод распространялся по затылку.

— Не тупи, — ответил он, — Для мороженого, естественно.

— Ну, я не собираюсь его использовать, — ответила я.

— Ты не хочешь чуть-чуть? — он поднял взгляд, на его лице искреннее удивление.

— Нет!

— Ты не против, если я…

— Валяй, — сказала я, покачав головой, когда он открывал крышку. Человек, которому нравится мороженое. Или он еще ничего не ел сегодня. Он проглотил около половины, не поднимая глаз. У меня заболели зубы, наблюдая за ним.

— Итак, насчет всего, — начала я, в конце концов, заскучав в ожидании, пока он наестся. — Ты собирался мне рассказать…

Он напрягся и воткнул ножик в оставшееся мороженое, твердо поставив его на землю.

— Ты уверена, что хочешь знать? — спросил он. — Твой взгляд выглядит немного

дико.

— Я продолжаю ощущать это, — пожала я плечами. — Наверно, это ничего.

— Что ощущаешь?

— Будто кто-то следит за мной.

Он нахмурился.

— Когда? Где?

— Не знаю. Из окна дома, по пути из дома в школу, -

попыталась я отмахнуться. — Я, вероятно, нервничаю из-за этого всего. Я, в общем, ничего не видела. Может такое быть? Там есть такие существа, которые ходят за людьми и следят за ними?

— Там есть разные виды существ, — ответил он, его глаза блуждали по темному полю. — Я не знаю, почему они будут преследовать тебя. Возможно, ты права насчет того, что нервничаешь. Я полагаю этого всего слишком много, если это в новинку для тебя… — он повернулся ко мне. — Ты действительно ничего не знала до сих пор?

— Ничего, — ответила я, напряженным голосом. — Неделю назад все было нормально. Мама рассказывала мне те сказки, но я думала, что они были просто историями. Я и понятия не имела… — у меня что-то толкнулось в груди, когда я подумала, какими простыми эти вещи казались тогда. Когда была тайной только личность моего отца, и это могло решиться столь разными способами. — А, все равно. Что насчет тебя? Как давно ты знаешь, что отличаешься?

— Всегда, — ответил он. — Я вырос с феями, в общем. И не знал ничего другого. Итак… — он задумался, — договоримся. Если я расскажу тебе что-нибудь о себе и всем прочем, ты поклянешься, что никому не расскажешь, что слышала.

— Хорошо, я клянусь.

— По-настоящему, я имею в виду. Положи руку на кору… — он встал и приложил руку к дереву, — вот так, и поклянись Матери Земле, что никогда и никому не расскажешь, где ты научилась тому, о чем я расскажу тебе.

— Серьезно?

— Серьезно, — сказал он. — Не время играть, Сова. Вещи, которые ты хочешь знать, серьезны.

— Я клянусь Матерью Землей, что никому не расскажу, где научилась тому, что ты расскажешь мне, — произнесла я, положив руку на шершавый ствол старого дерева, когда внезапно ветер промчался по полю, сдувая волосы с моего лица и заставив ветви дрожать.

— Хорошо, — сказал Айвери. — Пойдем, пройдемся.

— Пройдемся?

— Не из-за холода, — ответил он усмехаясь, — даже если и так. Земля здесь уже замерзла.

Я с трудом поднялась, и он передал мне ведерко с мороженым, выдернул нож и облизнул его, перед тем как сунуть в карман.

— Ты уверен, что закончил? — спросила я.

— Да, спасибо, — ответил он, смотря на небо. — Нам лучше поторопиться. Говорили, сегодня может будет снег, и, возможно, появится Джек. Я даже не представляю себе столкновение с ним прямо сейчас.

— Он такой плохой? — вспомнила я тот голодный оскал, нечеловеческие движения и содрогнулась от воспоминаний, быстро оглянувшись, будто он мог там стоять. Ничего. Ничего кроме темноты и теней, и золотистого свечения фонарей.

— Не плохой, — ответил Айвери. — Просто он… Джек.