Потерянная Морозная Девочка

Уилсон Эми

— Поэтому я пытаюсь учиться! Мне это нужно, Айвери! Я должна знать больше. Я хочу узнать его, даже если он пугает меня! Если тебе не нравится, ты должен просто вернуться домой и оставить меня здесь.

— Я не могу просто оставить тебя!

— Можешь, — сказала я, глубоко вздохнув и пытаясь успокоить его. — Все будет хорошо. Я должна сделать это. Ты — нет.

Он поглядел на меня долгим, не моргающим взглядом.

— Ладно, — ответил он, наконец, надев капюшон и копаясь в карманах. — Но будь осторожна. Это может оказаться не тем, чего ты ожидаешь.

Он развернулся и пошел в другой

конец тоннеля, затем немного поколебался, будто не мог решить оставлять меня здесь или нет.

— Я в порядке, — прошептала я.

— Просто иди.

Слабое облако пара, кристаллизуясь в воздухе, сорвалось с моих губ, когда я говорила, и помчалось в сторону Айвери. Оно рассыпалось о его спину, и он, повернувшись, покачал головой, прежде чем пошлепать прочь.

Упс! Это не сделает меня популярной.

Не то, чтобы я очень популярна среди кого-нибудь сейчас.

Наверно, я пропущу школу в понедельник.

Я повернулась обратно, чтобы понаблюдать за двумя фигурами, когда они начали кататься по замерзшей реке. Это заставило меня улыбнуться. Айвери прав. Это две могущественные, стихийные фигуры, которые выглядят так, будто они будут править миром и господствовать над человечеством, и вот они играют! Я вышла из туннеля, когда они исчезли из поля зрения и встали там, в пурге. Я подняла голову к небу, когда ветер ударил в меня.

— Ага! — грохнул голос, когда оглушающие звуки зимы снова приблизились. — Вот она — маленькая притворщица!

ЧАСТЬ 2

— 21-

БАСНИ И ДУХИ ЗЕМЛИ

Северный Ветер

Земля задрожала, когда он шагнул к ней и заговорил, мир завибрировал с его словами. Ее живот скрутило, а волосы откинуло назад, когда он подошел ближе, но она не могла понять его слова, потому что он говорил на языке грома, и все, что она слышала, это содрогание от его силы.

Он возвысился над ней, вдвое выше роста любого смертного, и она, опустив голову, вся сжалась, пытаясь украсть вдох у ветра, который разрывал ее. Под ногами у нее был песок, который жалил кожу и поднимался, чтобы жечь глаза, и все вокруг них было завывающей, безлюдной пустотой, закрывающей собой небо. В этот момент она всем сердцем желала не произносить тех слов, которые привели ее сюда, но сердце не придавало большого значения договорам и не имело власти над стихиями.

— Я не могу изменить это ради тебя.

Девочка подняла голову, потому что это были первые слова, которые она действительно поняла. Его голубые глаза сверлили ее, и в них было сочувствие, но она знала, что это ничего не изменит.

— Ты борешься здесь, и если бы я мог, я бы облегчил это, — сказал он, его седая борода танцевала тысячью вихрей. — Но я то, что я есть, и это мой мир, дитя, он сделан из того, чем я являюсь, и все, чем я являюсь здесь…

Он подмигнул, развел руки в стороны, и ветер взревел. Крошечные фигурки, казалось, оседлали шторм, крича, свистя

и крутясь, когда их отбросило в сторону, их крылышки, словно осколки серебра. Он улыбнулся их шалостям, но, когда она попыталась их разглядеть, фигурки пропали, и девочка удивилась, не придумала ли она их. Она хотела спросить его, но ее голос пропал, и он наклонился поближе, пока между их лицами не осталось нескольких дюймов. Он был древним, но годы еще не отметились на коже, только в его глазах. Она восхищалась им, хоть и знала, что стоило бы бояться. Здесь он ничего не мог сделать, без битвы, в которой она могла победить, если он решит сражаться.

— Иди домой, дитя, — прогрохотал он. — Это не твоя игровая площадка, ты не фея — здесь небезопасно для тебя, и я не хочу видеть твою боль.

— 22-

Когда у вас нет отца, вы можете выдумать свой собственный вариант. Он не будет читать вам рассказы или готовить обжигающий чили, который никто не сможет съесть, но если бы он был тут, то он сделал бы. И он был бы высоким, широкоплечим, немного неряшливым и чуть-чуть рассеянным, и он сердился бы, если вы перепутали его книги, но он крепко обнял бы вас, когда вы нуждались бы в этом, и он всегда был бы рядом, когда вам нужна была бы помощь с домашним заданием или в споре с мамой.

Я придумывала различные варианты своего отца долгие годы. Ни один из них не был похож на фигуру, стоящую передо мной сейчас. Бледный, как лед, и с заострившимися чертами лица, он стоял тут, будто владел миром и никогда не сомневался в этом. Все казалось размытым вокруг него. Когда он двигался своими странными, отрывистыми движениями, его длинная тень, отбрасывалась назад в лунном свете. На нем были обрывки серой одежды, покрытой снегом, и всякий раз, когда он выдыхал, то выпускал маленькое облако ледяных частиц. Фигуры его друзей виднелись вдалеке, метель обдувала тех, кто несся вдоль русла реки, цепляясь друг за друга, опустив головы от снега.

— Это действительно Северный Ветер? — спросила я.

— Кто еще это может быть? — ответил Ледяной Джек, оглядываясь. Он повернулся обратно ко мне и нахмурился. — К слову об имени, какое у тебя?

Я действительно могу сказать этому существу, кто я такая? Хочу ли я, чтоб он знал?

— Меня зовут Сова, — решилась я, вопреки шуму в ушах.

— Сова! — его глаза прищурились. — Привилегированная Матерью Землей… Но что ты? Ты имеешь что-то человеческое в себе.

— Я человек! Наполовину, по крайней мере.

— Наполовину… — он, прищурившись, наклонил голову. — А что насчет другой стороны, Сова?

— Ты помнишь девушку? — спросила девочка с дрожью в голосе. — Примерно тринадцать лет назад: темные волосы, карие глаза, немного чудную?

Он отступил, его лицо помрачнело.

— Я наполовину фея… наполовину кем бы ты ни был, — шептала я, глядя на него, находясь на расстоянии вытянутой руки, чувствуя холод, исходящий от него, и вспоминая все моменты, когда нуждалась в нем, все спортивные игры и школьные выступления и дни рождения, когда его отсутствие словно физически ощущалось, словно была тень позади моей мамы. Все это время я задавалась вопросом, почему его здесь нет.