Потерянная Морозная Девочка
Шрифт:
Джек.
Я бежала, постоянно оглядываясь, чтобы увидеть позади оставленные собой следы зимы. Луна, кажется, подгоняла меня вперед и вперед, а мои ноги летели быстрее и быстрее, и мир вокруг блестел серебром свежего мороза. К тому времени, как я достигла моста, мое тело наполнилось энергией, ощущением тепла и холода, которого я не знала раньше. Я облокотилась на перила, глядя на луну, ухмылка расплылась на моем лице от бесконечных возможностей, которые, кажется, раскрылись передо мной.
Если магия есть в мире, то я часть ее! Ощущение будоражило меня, но затем тишину нарушил скрипучий звук за спиной. Когда я обернулась,
Это сила Джека.
Она моя.
— Что это такое? — спросил голос.
Я спряталась, чтобы посмотреть, кто говорит, но никого не было.
— Что ты такое? Что ты делаешь здесь?
Я снова оглянулась, пытаясь найти источник звука. Это не шепот, но и не совсем обычная речь. Это, скорее, шипение старого паровоза, чем что-то еще.
— Отвечай мне!
— Не могу, я не знаю…
Раздался какой-то мягкий гул, и весь мост будто завибрировал. Я посмотрела вниз в конец и увидела это: волна льда приближалась ко мне. И не только по перилам, и не только тонким льдом по земле, но большая вздымающаяся, ревущая стена, застилающая все, формирующая зубчатые кромки по краям и проемом в центре. Освещение моста заставляло все это светиться, а затем я увидела тень фигуры, приближающуюся ко мне, руки, словно вели его, были опущены и расставлены в стороны.
Ох, на помощь! Я отступила, но опоздала. Волна выросла и разорвалась вокруг меня, и я, не думая, просто отпрыгнула прочь с дороги, неуклюже приземлившись на покоробленные волны льда, толще, чем когда-либо видела. Я сбалансировала, мое сердце заколотилось, когда он приближался, и я сказала себе: «Это то, что я искала, то, с чем играла.»
Я встала на его пути, сжав кулаки.
Это Ледяной Джек.
Он не похож ни на кого из того, что я представляла. Более высокий, более дикий, более мощный, чем в любом из маминых рассказов, предупреждающих меня. Воздух вокруг него клубился тысячами маленьких осколков льда. Его темные волосы были покрыты морозом, и от этого брови казались толще. У него бледная кожа, черты лица затенены синим оттенком во впадинках скул и под глазами.
— Ты Ледяной Джек? — зазвенел мой тоненький голосок, удивляя нас обоих.
— Кто-то зовет меня так, — ответил он, наклоняясь, чтобы рассмотреть меня, взгляд его свирепел. — А ты? Ты создала себе тут маленькую зиму? Что ты за создание? Ты бросаешь мне вызов? — он наклонил голову, его движения слишком быстрые, слишком неестественные; голодный оскал вызвал у меня дрожь по спине. — Ты можешь, если захочешь. Мне нравится вызов, а ты можешь быть достойна. Я услышал твою игру за полтысячи миль отсюда.
Я отступала назад. Это не человек. Это не отец. Это создание стихии, думающее, что ему бросают ему вызов. На его лице нет ни доброты, ни человечности, я не вижу ничего, что роднило бы нас.
Он думает, что я существо, такое же, как и он.
Но я нет.
Я. Просто. Нет.
Я повернулась и побежала, а позади меня затрещал ломкий смех, и все мое тело зазвенело от всего этого ужаса,
— 15-
МИР ЗИМЫ
Это была часть его мира, как он сказал ей, и других, вроде нее, здесь раньше не было. На протяжении столетий, после норманов, впервые давших ему имя, он был здесь в одиночестве, единственные его спутники — Волки Зимы и Сова, появившаяся, когда он работал. Она хотела позвать его вернуться в ее мир, но он отметил, что здесь он проложил первые следы зимы, показывая всем, что пора отдохнуть.
Это было в ее мире, когда он встретился со своими братьями и сестрами, рассказывал он, когда они шли через горы. Воздух был холодным и колючим, ее дыхание клубилось перед ней, но не перед ним. Весь этот мир вокруг них был сотворен им, и не было части его, которая бы отличалась.
Если бы он походил на человека, которого она знала прежде, то его семья была бы более дикой, странной, чем он сейчас. Это были бы силы мира, прозванные в легендах и сказках. Все они придуманы Матерью-Землей: Северный Ветер, раздувающий облака, взбивающий поверхность моря, ревущий во время шторма, играющий среди осенних листьев и свистевший под окнами. Майская Королева, предвещающая новое начало, и Полудница, принесшая теплые потоки и летнее безумие. И осенний Граф Октября и старый Зеленый Человек, Владычица Озера, королевство которой в глубине чистейших вод. Он не часто виделся с ними, рассказал он, тогда, когда их созвали меньшие духи в Королевском Суде Фей Матери Земли: крылатых фей и крошечных спрайтов, все многообразие, преданное воздуху и огню, воде и земле, им сказали помнить свой долг и выполнять свою работу так, как положено.
— Даже в хаосе есть порядок, — сказал он. — Каждое из этого — основа другого, заставляющего мир жить… Мы все часть того цикла.
Она не знала, проснулась или еще спит. Она не сомневалась, когда он, держа ее за руку, вел в безопасности от крошащихся, сползающих шапок снега, когда свет менялся, и бело-голубые тени на земле удлинялись под тусклым солнцем. Она слушала его истории и видела его одиночество, и ее сердце разрывалось от осознания, что она всего лишь краткий эпизод для него, а он для нее.
— Это не изменится, — сказал он, глядя на озеро. — Все, что еще здесь, все очень тихое. Иногда это то, что мне нужно. Когда я бывал в мире людей, то видел расползшийся бетон, волнующийся дым на горизонте. И иногда я злюсь, когда бываю здесь, ибо это моя тюрьма, и меня выпускают отсюда только для выполнения моего долга. Я не могу сделать мир другим, я могу делать только то, что должен. Это все, что является мной, это все сделано мной.
— И все же, — ответила она, голос растворился в облаке пара. — И все же у тебя есть некая сила и свобода. Ты можешь принимать разные формы, умеешь чувствовать, разве это не считается? Разве это не делает тебя способным на что-то большее, чем твои ограничения?