Потерянная Морозная Девочка
Шрифт:
— Они судятся, — сказала она, не поднимая головы, когда другие заходили в класс. Конор подошел, глядя ей в лицо, будто собираясь насмехаться и задирать нас, и я со свирепым взглядом покачала головой, что заставило его нахмуриться и оскалиться на меня. Я его проигнорировала и сделала вид, что не заметила, как вошел Айвери, хотя часть меня предательски заметила это.
— Они борются, говорят, что это несправедливо по отношению ко мне, и каждый хочет сломить другого, — продолжила Мэллори.
Я
— Ох, Мэллори…
— Он собирал вещи, когда я уходила… он собирается остаться у моего дяди на несколько недель, — она опустила голову на руки, а я не знаю, что сказать. Я просто сидела, чтобы она знала, что я рядом, а затем вошел мистер Варли и начал кричать на опаздывающих и неряшливых, и это, пожалуй, самое нормальное на этот день, что даже радовало слух.
— 13-
— Что сегодня с твоей подругой?
Айвери очень высокий, кажется, он закрывает весь свет, увязавшись за мной по пути на географию. Он нахмурился на меня, будто считая, что происходящее в мире — это моих рук дело.
— Что-то личное, — ответила я, пытаясь его обойти.
— Эй, — он обогнал меня. — Подожди секунду…
И потянулся, будто хотел коснуться моего лица.
— Ты что делаешь? — я оттолкнула его.
— Оно проявляется, — сказал он шепотом.
Я подняла руку и ощутила тонкую полосу инея на своих волосах.
— Пустяки — ответила я, приглаживая волосы, пока он смотрел.
— Мы оба знаем, что это неправда, — заметил он. Я отступила от него, но мир будто съежился вокруг нас. Воздух тяжелый от запаха горящего дерева. Это от него? Почему он пахнет гарью? Я осматриваю его с головы до ног, отмечая снова медный блеск в его глазах, рыжеватые волосы, и мой разум не хочет продолжать, но что-то в нем есть. Что-то заставляющее меня думать о старой книге мамы и о том магическом мире и невероятных существах.
— Ты можешь чувствовать это, так ведь? — настаивает Айвери. — Мы похожи. Мы оба из того же места.
Этого не могло произойти. Это мой обычный день. Эта школа… нет ничего более обычного, чем эта школа, а он рушит все. Я прислонилась к стене позади, положив руки на гладкую штукатурку, облегченно почувствовав что-то твердое за спиной, хотя сердце сбивалось, когда он смотрел на меня. Моя кожа начала покалывать, и лед растекаться вокруг пальцев, разбегаясь по стене. Я чувствовала это, хоть и не оборачивалась, чтобы увидеть. Я не хотела это видеть. На мгновение лицо Айвери показалось удивленным, затем он, покачав головой, оттолкнул меня от стены.
— Тебе нужно быть осторожнее, — прошептал он. — Ты можешь вообще себя контролировать?
— Я не знаю, о чем ты, — ответила
Входные двери с грохотом открылись, и порыв осенних листьев, закручивающихся спиралью, влетел в коридор в нашем направлении. Я смотрела, какие неестественные формы они принимали, а Айвори глубоко вздохнул, будто собираясь что-то сказать, но, прежде чем мы смогли поговорить, грянул звонок, и он пошел в класс.
Лед на стенах и осенние листья, живущие своей жизнью.
Слишком много для моего обычного дня.
Все бессмысленно. Я не знаю, кто такой Айвери, или откуда он. Откуда он знает, что я могу делать, если никто не видел этого? География — это пытка, а затем еще искусство, и сова, которую я вылепила из глины, внезапно соответствующе съежилась. Есть какая-то наивность в том, как она счастливо сидит на своей маленькой ветке, как будто никогда не ощущала опасности. Я клянусь, Айвери закатывает глаза, когда ее видит.
Почему он вообще на всех моих уроках? Даже Мэллори не во всех, хотя мы добивались этого.
— Слава Богу, все кончилось, — сказала она позже, когда мы вышли к воротам, плотно кутаясь в пальто из-за сильного холода. Небо безжалостно серое, а деревья кажутся окоченевшими без своих листьев. — Ужасный день. Даже Конор пытался быть милым, и это, наверно, самое ужасное из всего.
— Завтра он все забудет, — сказала я ей, когда мы отправились домой. — Ты сделала это, Мэллори. Ты пережила этот день.
Мы пережили этот день.
— Теперь нужно пережить ночь, — ответила она. — Что будет дальше, Сова?
— Не знаю. Думаю, неизвестно. Ты можешь остаться у меня…
— Ее нельзя оставлять наедине с собой, как я могу? — сказала она, шаркая ногой по земле, а взгляд замер на тротуаре. — Но спасибо. Может на выходных?
— Именно. И ты знаешь, у нее есть друзья, так ведь? С ней все будет в порядке, Мэлл.
— Просто там будет очень странно без папы, — ответила она. — Я имею в виду, что он всегда там. Он не из тех пап, которые иногда уходят на работу. Он всегда там, как это раздражает…
Ее голос дрожит, и я не знаю, что сказать. Забавно, какими разными были наши дома все это время. Я полагаю, у всех дома отличаются. По крайней мере, у меня не было никаких ссор. Ни разу не пришлось беспокоиться о маме. Она всегда была такой, хорошей, мамой.
— Может, это к лучшему для них? — попыталась я. — Может, они поймут, как скучают друг по другу, и он вернется, и они будут счастливей.
— Ты так считаешь? — она посмотрела на меня с надеждой в заплаканных глазах, и мне показалось, что это вряд ли возможно. И теперь она будет чувствовать себя еще хуже, если этого не произойдет.