Посредники
Шрифт:
— Ты же знаешь — как настоящая семья. Я собирался позвонить Нив, узнать, не хочет ли она тоже поехать.
Моргана подняла голову. Внутри ее что-то происходило — нечто связанное с посетившим ее видением, и она боялась этого. «Морфа», — повторила она. Ночи в лесу. Потрескивавший кокон.
— Морри, ты там в порядке?
Она встала — вода текла с нее потоками. Сняла кимоно с крючка, завернулась в него — тонкий хлопок прилип к мокрому телу. Она провела пальцами но полосам и глянула на себя в затуманенное зеркало — черные брови, черные блестящие
Моргана открыла дверь и встала на свету. Низкий вырез кимоно открывал грудь, вокруг клубился пар.
— Привет, Кака. — Она улыбнулась сестринской улыбкой и дотронулась до плеча брата.
— Привет. — К. А. вспыхнул и наклонился, чтобы чмокнуть ее в щеку.
Какая, должно быть, она нежная, и как замечательно от нее пахнет.
— С приездом, братец.
Она вернулась в ванную, взяла полотенце и принялась небрежно вытирать волосы. Тянулись сладостные секунды. Она ни капли не будет похожа на мерзкого грубого Блика с его луковой вонью изо рта. Она станет иной разновидностью резателя — ей представилась трепещущая, соблазнительная ножка, высовывающаяся из белого кокона.
Улыбнувшись, Моргана повернулась, чтобы уйти к себе в комнату. К. А. пошел следом.
— Обед с мамой — это классно. Я ее уже несколько дней не видела. — Она посмотрела на брата, — Столько дел! Уф. Но это ерунда, главное — как ты? Как тебе лагерь? Господи! Добро пожаловать домой, Кака! Я скучала по тебе.
Во взгляде К. А. промелькнула легкая тень, но Моргана ее заметила.
— Я в порядке. Тренер устроил мне промывку мозгов, что-то типа «будь крутейшим среди сильнейших» и прочая хрень. Мне это нравится, но, черт, после колледжа я хочу заняться чем-нибудь другим. Не думаю, что в конце концов перейду в профессиональный спорт. Четырех лет в колледже мне хватит, чтобы набегаться с мячом.
К. А. прокашлялся и покрутил в руках серебряное пресс-папье в форме змеи со стола Морганы.
— Нив звонила, пока меня не было? Мы разговаривали, когда я только приехал туда, а последние несколько дней я пытался дозвониться ей на трубку, но она выключена.
Моргана посмотрела в зеркало на своего брата, который стоял, как обычно, у нее за спиной, глядя на письменный стол.
— Как бы то ни было, я собираюсь прямо сейчас к Джейкобу — сделаю сюрприз, заберу ее, и тогда мы все вместе сможем отправиться на ланч.
Он глянул на часы.
Моргана кашлянула — в основном чтобы привлечь его внимание, и это сработало.
— Ты не против?
— Слушай. — Моргана медлила, кусая губу, всем видом говоря: «Я знаю, тебе будет нелегко. Не хочу тебя расстраивать, но придется через это пройти…»
— Я не хотела лезть во все это, пока ты был в отъезде, но…
— Что? — К. А. пристально взглянул в лицо сестры.
Она снова опустила глаза, страстно желая залиться краской.
— Прости, что мне приходится сказать тебе такое, но… Нив совершенно неподходящая девушка. С тех пор как ты уехал,
Глаза К. А. сузились.
— На «Кольце огня»? Откуда ты знаешь? Ты была там? Кто их видел?
— Я просто слышала, как народ болтал в «Кракатау». Ты же знаешь, я не собираю слухов.
Она замолчала и взглянула на него.
— И я им не верю… как правило. Но со времени твоего отъезда от Нив никаких вестей. Она просто откололась от компании, исчезла. Никто не знал, где она, но я слышала, как кто-то говорил про нее и Блика, а потом про Никса. Слушай, все знают, что Нив балуется «пыльцой». Точнее, получает ее от Блика.
К. А. прижал ладони к глазам. Моргана знала, что брат вот-вот расплачется, и хотя она не считала важным, плачет он или нет, у нее в тот момент не хватило духу утешать его.
— К. А., она облажалась. Выбрось ее из своей жизни.
— Лучше я сам позвоню ей.
— Зачем? Чтобы выслушивать ее обдолбанные извинения? Ты же знаешь, как это выглядит. Поиски внутреннего «я». Эгоизм. — Моргана шагнула ближе. — Ты помнишь, как это было, когда отец запил? Помнишь, как плохо все было? Как он плевал на всех, кроме себя, любимого, красномордого идиота? Послушай, если Нив даже не звонила тебе, это значит, она скатилась на самое дно. И знаешь что? Там ей самое место. Ей стоит упасть на дно, чтобы понять, чего она стоит на самом деле, кому она обязана и должна быть благодарной.
Слова насчет благодарности Моргана подчеркнула.
— Но я просто не могу не позвонить ей. Я…
— Почему, черт подери, не можешь? Она же тебе не звонила? А Никс? Да брось, Кака. Он якобы один из твоих лучших друзей. Какого черта, по твоему мнению, они делали вместе? Кроссворды разгадывали? Они не встречаются. Ты сам это знаешь. И разве Никс не был влюблен в Ундину все последние недели?
Вместо ответа К. А. только моргнул, и Моргана заговорила еще быстрее:
— Что-то происходит, ты сам это знаешь, и втягивать тебя в это — последнее дело. У тебя есть будущее, К. А. Ты рожден для лучшего. Мы оба рождены для чего-то большего. Ты не должен иметь ничего общего с теми, кто вляпывается в то же самое дерьмо, в которое тебя втягивал наш папаша. Это просто нечестно. Ты заслуживаешь лучшего.
Она следила за ним, направляла его — точно так же, как делала это с самого детства. Моргана всегда была сильнее, она могла выдержать все. Это она будила отца, заснувшего посреди гостиной, и уговаривала его перелечь на кровать в компании банки пива. Именно она успокаивала К. А., когда Ивонн уходила куда-то на ночь глядя, она была и матерью, и сестрой, и другом для своего маленького братца.
Положив ладонь ему на затылок, она запустила пальцы в светлые вихры, притянула к себе голову К. А. и обняла его — нежно и крепко, как сестра.