Посредники
Шрифт:
Моргана подняла кисть, словно намереваясь продолжить, но остановилась, держа ее щетиной к стене. Оранжевая капля медленно сползла вниз, и она проследила за ней.
— Как думаешь, где он? — спросила она тихо.
— Он вернется, — ответил
— Просто закрашивай, — велел он, на этот раз более дружелюбным тоном, и Моргана повиновалась, работая осторожно и тщательно, как всегда, стараясь не выходить за пределы линий.
Всюду, куда ни кинешь взгляд, была вода. Сине-серый океан, туманный по краям, то лоснящийся, словно масло, то накатывающий темные валы двадцати, тридцати футов высотой. Они обрушивались на борт его лодки — если только это была лодка. Трудно было сказать наверняка, хотя скрипящая и лязгающая черная скорлупка, соленый запах ветра, колыхание и покачивание поверхности моря наводили на мысль о лодке.
Никс был единственным членом команды и капитаном заодно. Он не знал, куда направляется, — знал лишь то, что находится в лодке и что лодка плывет.
Казалось, прошли дни… или месяцы? Или годы? Иногда появлялось солнце и превращало все вокруг в сверкающую, драгоценную синеву. Он ничего не ел, а пил только дождевую воду, которая собиралась в крошечных выбоинах на палубе, отражая небо.
По ночам он смотрел на звезды,
Как закончить историю, у которой нет конца? В доме на краю леса, на юго-востоке Портленда, одна девушка ест оладушки вместе со своим братом. Она больше не бродит по ночам, и они не разговаривают о том, что произошло в туннелях, хотя изредка в эти ночи позднего лета ей слышится чей-то шепот, зовущий: «Моргана».
Другая девушка играет в «Эрудит» в компании с отцом, матерью и братом на освещенном светлячками крыльце на самой окраине Чикаго. Ей нравятся светлячки, хотя огоньки их напоминают ей о тех людях. Она знает: как только придет осень, она вернется, но пока все это может подождать.
На портлендских холмах отец с дочерью сидят на террасе, на дворе день: она в бикини, он в старых шортах карго. Они слушают музыку и потягивают чай со льдом. Дочь читает журнал и не говорит о том, что шевелится у нее под сердцем. А отец не спрашивает.
Человек, привыкший отзываться на имя Джеймс, ждет.
И где-то в море, не похожем ни на одно из тех, что он видел, в лодке без капитана и команды, на самом краю мира, юноша плывет на север, домой.