Последний враг

Григорьев Дмитрий Анатольевич

Усталость постепенно прошла, и он снова мог приказывать, глядя в сверкающие глаза Криптона: «Ты отпустишь Нару». Аму увидел, что ее силуэт дрогнул, белые полосы поползли вниз и с легким стуком приняли горизонтальное положение.

— Ты убил ее! — закричал утуроме и прыгнул вперед.

Но криптон быстро поднялся по лестнице, его темный силуэт на одно мгновение мелькнул в дверном проеме, а через секту раздался звон стекла и шум.

Когда Аму взбежал наверх, в гостиную Алксанта, то увидел поваленные на пол пюпитр и настольную лампу. Под ней на полу блестело

масляное пятно. Белые шторы раскачивал ветер. Аму выглянул наружу: внизу не было ничего, кроме сверкающих в тусклом свете фонаря осколков стекла.

Аму поднял лампу, запалил ее от верхней, освещающей гостиную, и вернулся в коридор. Нара оказалась живой. Он не нашел ни одной царапины. Но обморок был настолько глубок, что даже сильные удары по щекам не привели ее в сознание.

А в углу, возле входной двери, лежал разрубленный почти надвое труп человека. Труп коричневого всадника со шрамом на лице, встреченного воином на Рутаистари.

Предчувствия Аму подтверждались. Но… Чтобы привести девушку в сознание, требовалась вода. Аму поднял легкое тело Нары и ступил на лестницу.

В это время скрипнула входная дверь. Мессир Алксант просунул в щель улыбающееся лицо.

— Что там мешает… Ох! — Улыбка моментально исчезла с лица ученого. — Ой! — Он посмотрел на воина и на Нару.

Утуроме почувствовал, что мессир тоже готов упасть в обморок и придется приводить в чувство обоих одновременно.

Она жива и здорова, — быстро и громко произнес Аму. — Не волнуйся.

— Здорова? — выдохнул книжник.

— Да, она в обмороке.

— А это… — Мессир с ужасом посмотрел на труп.

— Этот мертв, — ответил Аму.

— А ты…

— Я живой.

— Как же это?

Алксант протиснулся в щель и боязливо обошел мертвеца.

— Воды, надо воды! — произнес утуроме.

— Ох… Наверху… Снаружи… — Алксант подошел к Аму и продолжил взволнованным голосом: — Что с ней?

Обморок. Она сильно испугалась грабителей. Мессир Алксант, воды…

Да… Да… Ученый поднялся по лестнице и оттуда вновь донеслись охи и ахи.

Аму уложил Нару на кресло в гостиной. Она очнулась еще до того, как отец принес кувшин. Женщина открыла глаза, слегка приподнялась, недоуменно осматривая комнату, видимо, она еще не совсем пришла в себя. Ее беспокойный взгляд остановила жирная кровавая полоса на шторах: когда Аму подбегал к окну, то случайно прикоснулся мечом к белому шелку.

— Отец, — простонала женщина.

— Ничего страшного, — ответил Аму. — Разбойники испачкали штору, когда убегали.

В этот момент появился Алксант. Он наполнил чашу и дрожащей рукой протянул ее дочери.

— Что же произошло? — спросил ученый.

— Чуть позже я объясню. Мессир Алксант, принесите, пожалуйста, мешок… пергамент… и побольше тряпок.

Нара удивленно посмотрела на воина.

— Здесь надо прибраться, — пояснил Аму. — Нара, ты что-нибудь помнишь?

— Плохо… Я помню, как в дверь постучали… Но это был не ты… А потом я открывала тебе… Или нет? — Она задумалась.

— Да, открыла и упала в обморок. Потому что это были

грабители. Но они больше не вернутся, — успокоил Аму хозяйку. — А сейчас тебе надо лежать. Отец посмотрит за тобой. А я наведу порядок. Мессир, где вы берете воду и куда выливаете помои?

— За домом, — отозвался ученый, — за домом колодец, а помойная яма — в конце двора.

Аму взял ворох тряпок, принесенных Алксантом, вышел в коридор и осмотрел убитого. Мортер лежал на боку, волосы свалились на одну сторону, и за ухом утуроме увидел нечто заинтересовавшее его. Это была татуировка. Маленький знак, похожий на хайра, заключенный в два квадрата. Знак Урумана.

Аму снял с убитого кинжал, чтобы тот не мог злодействовать в Царстве Мертвых, а перстень с печатью и серьги оставил, как вещи безвредные, хотя и не очень необходимые для дальнего путешествия. Затем принялся заворачивать окровавленного мертвеца в пергамент и холстины и продолжал это до тех пор, пока тот не превратился в бесформенный тюк старого тряпья.

Больше всего времени заняла борьба с лужей крови: приходилось обходить дом снаружи, менять воду в тазике, десяток раз наполнять кувшин. Наконец коридор и лестница приобрели прежний вид, только у самого выхода остался лежать большой тряпичный ком.

Аму вернулся в гостиную. Пока он возился внизу, Алксант заменил штору, затянул пергаментом окно и вытер, точнее растер, разлитое масло по всему полу. Доски стали темнее и блестели, словно лакированные.

— Я его упаковал, — произнес воин, обращаясь к Алксанту. — Завтра надо будет вынести…

— Да, да, конечно… Это нетрудно сделать.

— Уважаемый Алксант, уважаемая Нара. Я хочу принести извинения за то, что произошло в вашем доме. И хотя бы частично возместить убытки…

— Нет… Что ты… При чем здесь ты… — запинаясь, ответил книжник. — Наоборот, ты защитил нас от грабителей.

— Я вспомнила, — медленно проговорила Нара, — он хотел меня убить.

— Кто он? — спросил Алксант.

— Человек в черном. С глазами, полными холодного огня.

— Скорей бы вернулся Питер. Будь Питер дома, этого бы не произошло.

— Уважаемый Алксант, — продолжал настаивать воин, — всему виной — мое присутствие в вашем гостеприимном доме. Этим людям нужен я. И даже сотни гвардейцев их бы не остановили.

— Ну… не говори…

— Пока сила в руках Урумана, я любому дому приношу только несчастье. Я должен покинуть вас, дорогой мессир.

— Сейчас это бессмысленно. Где ты будешь ночевать?

— В порту…

— Незачем. Дом закрыт… Оставайся хотя бы до утра. А рано утром мы вместе проводим тебя в порт. У Питера много друзей среди моряков. Нара их хорошо знает…. — Алксант замолчал, а затем добавил: — Заодно и от свертка избавимся.

Имя капитана было ярко и звучно — Иан Перит. Высокий, голубоглазый и рыжеволосый, в светло-зеленой форме, он по праву носил такое звучное имя. Его необычную внешность подчеркивали многочисленные золотистые пятнышки, разбросанные по лицу. «Человек, щедро одаренный Таиром!»