Последний враг
Шрифт:
— Смотрите, мы как старики, совсем седые! — не прекращая танца, закричал Аму.
Действительно, белесая горная пыль покрывала волосы, одежду и кожу путешественников толстым слоем, и каждая фигура танца сопровождалась светящимся в лучах Таира золотым дождем.
Мес первым пришел в себя:
— Есть хочется.
— И пить.
— Сейчас поедим…
Они достали сухие лепешки и мех с водой.
— Воды мало, — произнес предусмотрительный Хемса, — каждому по два глотка. Вот к ручью спустимся — там напьемся.
Наскоро перекусив, друзья спрятались в тень пещеры и выложили
Шлем был сделан из легкого серебристого металла, внутри находилась мягкая плетенка из цветных шнуров, а снаружи его украшали многочисленные рога. Эти рога заканчивались золотистыми, совсем маленькими наконечниками, которые легко входили в отверстия на конце толстого шнура, соединявшего пояс и шлем.
— Тонкая работа, — заметил Хемса, примеряя шлем. — Похож я на воина? — Он потряс головой, и шнур зазмеился по его телу.
«Несомненно, это шлем командира, и, если шнур находился на определенном рожке, это обозначало какой-нибудь определенный сигнал для подчиненных воинов, — почему-то решил Аму, — а чтобы не потерять шлем в бою, имеется крепление на поясе. Только почему такое слабое?»
Пояс состоял из соединенных друг с другом тяжелых, шириной в ладонь и толщиной в три пальца, металлических пластин. Ребята по очереди примерили его, и даже Месу пояс оказался велик.
На коробочке были нарисованы круги и непонятные надписи, а в верхней части тускло поблескивало потемневшее стекло. По сравнению с этими тремя находками браслет и металлические кругляшки, с одной стороны которых было изображение крылатого животного, напоминающего дракона, а с другой — металлическое ушко, показались Аму совсем неинтересными.
— Что будем делать с добычей? — спросил Хемса.
— Поделим… — Аму задумался.
— Как делить? — не унимался Хемса. — Может, продадим и поделим?..
— А я не хочу продавать браслет, — сказал Мес, — мне он очень нравится.
— Ну и оставь его себе, — Аму улыбнулся. — Только больше тогда ничего не проси.
— Не-е… — возразил Мес.
— Тогда поступим так, — твердо произнес Хемса. — Браслет пусть останется Месу. Кругляшков три — значит, каждому по кругляшку. А остальные предметы — по жребию: один — мне, один, — он посмотрел на Аму, — тебе, а один продадим и деньги поделим на всех. Согласны?
— Согласны! — ответил Мес и Аму.
— Тогда отвернись, Мес…
Мес отвернулся, и Хемса, указав на коробочку, спросил:
— Это кому?
— Тебе, — ответил Мес.
— А это? — Хемса взял в руку пояс.
— Это? Аму…
— Значит, продаем шлем… — Хемса подождал, пока Мес развернется, затем поднял руку и продолжил серьезным, строгим голосом: — Именем Уту, именами Кааты и Ураты, клянусь выполнить волю малого собрания. Да будет так!
— Малое собрание, это — мы, что ли? — тихо спросил Мес.
— Тише, — Аму негодующе посмотрел на него, — разве ты не слышал, как клянутся родители…
— Нет… — прошептал мальчик.
— Подними левую руку, — сказал Аму, — и повторяй…
И они хором повторили:
— Да будет так!
Путники вновь остановились на ночлег у ручья, над морем джунглей. На этот раз Аму моментально
Обратная дорога через джунгли оказалась намного легче: проход, прорубленный два дня назад, еще не успел зарасти, и друзьям не пришлось работать ножами. Уже к вечеру путешественники были в безлюдном городе жрецов Муте, а следующим утром на тростниковом плоту начали спускаться вниз по Туму. Не прошло и трех дней, как они оказались в Хасе, возле дома Хемсы.
У самых дверей им повстречался отец юноши, Интеф. В жилах Интефа текла кровь хорсутов и утуроме, поэтому внешне он унаследовал признаки обоих народов: густые волосы с синеватым отливом — от хорсутов, и смуглую кожу — от утуроме, небольшая полнота, присущая пожилым хорсутам, странно сочеталась с узкой в бедрах и расширяющейся в плечах фигурой, характерной для народа Уту. Во внешности самого Хемсы, на три четверти утуроме, черты хорсута были совсем незаметны, разве что лицо — более плоское, чем у остальных спутников.
— Вернулись, детки, — Интеф встретил путешественников широкой улыбкой. — Ну как, понравился город туоров?
— Очень, — Аму улыбнулся в ответ.
— В свое время чего я там только не находил… Даже украшения.
— А мы, — начал Мес, и Аму, почувствовав, что тот сейчас обо всем расскажет и придется показывать находки, быстро перебил его:
— Мы тоже нашли. Вот это. — Аму вытащил из нагрудного мешочка похожее на монету украшение.
— Ого… — удивился Интеф, — это очень большая редкость… Вещь Древних. Что вы с ней будете делать?
— Продадим, наверное, — ответил Хемса.
— Много за нее не получите… — Интеф повертел в пальцах невзрачный кругляшок. Десяток-другой серебра. Впрочем, каждому — свои заботы, — он вернул Аму находку, — отдыхайте.
— Я провожу друзей и зайду в твой дом, отец, — сказал Хемса.
— Хорошо, — улыбнулся Интеф, — мать будет рада.
Друзья прошли в дом Хемсы.
— Отдыхайте, — тоном отца произнес молодой хасит и усадил гостей на широкую скамью, — я скоро вернусь.
Они развернули находки, почистили их, тонкой кистью вымели из щелей пыль и еще раз внимательно осмотрели. Жалко было расставаться со шлемом. Но решение, принятое малым собранием, надо выполнять. Кроме того, для безбедного существования в Хасе необходимы деньги.
«Если Меса не интересуют ни вино, ни амауны, то меня…» — Аму считал себя знатоком вина, хотя и пробовал его всего несколько раз. Незадолго до похода в пещеры, будучи под хмельком, он продал дорогой плащ из тианской шерсти, подаренный родителями. Тогда-то он и попробовал самых разных вин. От душистого розового хорского до крепкого, обжигающего горло, «Напитка магов», на самом деле не имеющего к магам никакого отношения. Что же касается амаун, нежных дев радости, то их Аму, к своему стыду, почти не знал. Правда, он разговаривал с амаунами, и один раз даже целовался. Это было еще в Уте, на одном из ученических сборищ, куда его привели друзья. Зато в последнее время наслушался о них предостаточно. Рассказы об их прелестях слетали с языка Хемсы, как цветочные лепестки в ветреную погоду.