Последний враг
Шрифт:
Сехем повиновался.
— Иди на свой парусник, — продолжил Сафр, — Хонт, помоги ему.
К удивлению кузнеца, причал и ворота никем не охранялись, и вскоре оба корабля вынырнули из чрева замка в открытое море.
Аму чуть не умер от счастья, когда увидел отца. Но тот, казалось, не обрадовался своему возвращению. Он обнял сына и прерывисто заговорил:
— Кхет, Кхет остался там… Как я посмотрю в глаза Маате, как я смогу объяснить Ахнесу и Хети, почему я здесь, а их отец…
— Я постараюсь спасти Кхета, — сказал Аму. — Я сделаю все.
Сехем поднял глаза на сына.
— Это почти невозможно…
— Но Сафр же сумел… — снова повторил Аму.
Торговец учтиво стоял в стороне и молча наблюдал за сценой встречи. Наконец Аму подошел к нему, низко поклонился, затем скрестил руки и поднял их.
— Я многим обязан тебе, Сафр. Отныне мой дом всегда открыт для тебя… Да, я ведь обещал тебе пояс… Он твой.
Казалось, сами боги помогали отряду Аму, и златоволосая Каата и суровая Урата не вышли на небо. Только слабо мерцала протянутая через весь небосвод мощенная тысячами звезд Дорога Мертвых, и ее отражение перекатывалось на длинных гладких волнах, отголосках дальнего шторма.
— Пора, — прошептал Аму. — Боги с нами.
И три быстроходные лодки заскользили в сторону темной громады острова.
Отряд высадился со стороны открытого моря. Воины вытащили лодки на берег, и через заросли плотного кустарника направились к замку. Им удалось подобраться к самой стене. Она была гладкой, вся в какой-то слизи, а камни так искусно подогнаны друг к другу, что Аму не обнаружил ни одной щелочки, за которую можно было бы зацепиться. Он оторвал руку от скользкой поверхности, и вдруг его охватило странное оцепенение. Не то что пошевелиться, а даже посмотреть в сторону Аму не мог. Его тело превратилось в камень.
Затем он услышал голос. Тихий, но твердый, человеческий голос:
— Иди же, мальчик, двери открыты…
И Аму почувствовал, как его мозг сжимает, выкручивает невидимая сила, он ощутил, что изменился и весь окружающий мир, и он сам: ноги были далеко внизу, хотя тело оставалось на прежнем уровне. Стараясь не упасть, он шагнул. Еще один шаг, еще… Подчиняясь приказу, его тело неуверенно направилось в глубь стены, ставшей вдруг мягкой и бесплотной, словно туман. Перед юношей возник маленький световой квадрат, затянутый желтой маслянистой пленкой, квадрат разрастался и вскоре стал больше самого Аму. Тогда Аму прорвал пленку и оказался внутри цветного пузыря неимоверных размеров. За полупрозрачными стенками плясали, словно тени, фигуры с мечами, а прямо перед Аму находился чернобородый, высоколобый человек неопределенного возраста в коричневой одежде. Его серые, водянистые глаза то втягивали, то отпускали пузырь. Казалось, воля этого человека изменяет причудливый узор вокруг Аму.
— Уруман! — закричал Аму. — Нет!
И пузырь неожиданно, с громким треском, лопнул. Аму открыл глаза. Во дворе радостно визжал Туут. На столе в лучах солнца светились несъеденные вчера фрукты. Теплый ветер поднимал с подоконника редкие пылинки, которые вспыхивали на темном фоне стены, словно звезды. «Ветер попутный. — Аму вытер лоб. — Не для воина такие сны. И не в день похода».
— Доспехи великого воина
Кех был племянником Кхета и давним другом Сехема. Он около двадцати иров прослужил стражем границы, и большего, чем он, знатока воинского искусства в Уре найти было трудно. Даже внешность Кеха внушала уважение. Он был так высок, что собеседнику среднего роста приходилось задирать голову, разговаривая с ним. Но сам богатырь вел себя как равный среди равных: спокойно и доброжелательно со всеми… А морщинки возле темных искрящихся глаз выдавали в нем веселого и жизнерадостного человека.
Аму вскочил еще до того, как воин вошел в дверь.
— Учитель! Учитель, я готов.
— Ну вот и хорошо. — Кех взял со стола глиняный кувшин, встряхнул его и, убедившись, что тот не пустой, отхлебнул глоток.
— Хорошее вино.
Затем поставил кувшин на пол, туда же переместил вазу с фруктами и на ее место вытряхнул из мешка вспыхнувшую в солнечных лучах кольчугу.
— Работа твоего отца! — сказал он. — Та, что сделал ты, тоже ничего, но это — норнская сталь… Эти кольца, этот панцирь и меч из бивня саркула не может пробить.
Кех сразу согласился возглавить отряд смельчаков для освобождения Кхета. В основном это были родственники: его и Сехема. Правитель Ура обещал собрать добровольцев из городских стражей, но ничего не сделал, а в последний день, сославшись на тяжелую болезнь, даже отказался принять Кеха и Аму.
Парусник Аму и два рыбацких суденышка — такова была вся флотилия, собиравшаяся атаковать замок. В доспехах нападающие выглядели бы более внушительно: богатырь Кех в дорогом шлеме, со щитом и мечом на кожаной перевязи, несколько лучников и арбалетчиков, увешанных оружием с головы до пят, Аму в бронзовом шлеме и кольчуге, собранной из мелких колец и пластин, — мирных жителей Ура смутила бы такая компания. Поэтому, чтобы не вызвать лишних слухов, отряд отправился тайно. Аму и Кех заранее перенесли оружие на парусники: к пристани все воины пришли налегке и ничем не отличались от рыбаков.
Только вечером, когда на горизонте показался Урх, они надели часть доспехов. К острову решили подобраться с наиболее удаленной от Ура северо-восточной стороны. Там берег распадался на множество заливчиков, спокойных даже в шторм. Дно оказалось песчаным, тут и там белели широкие отмели, за которыми начиналась полоса густого кустарника.
Парусник Аму, имеющий более глубокую осадку, пришлось оставить на якоре далеко от берега, а его команда пересела на легкие рыбацкие суда, которые могли подойти ближе.
Но вскоре лодки начали царапать килями песчаное дно, и воинам пришлось прыгать в воду. Глубина оказалась небольшой, по грудь. Вскинув на плечи оружие и снаряжение для подъема на стену, они бегом направились к берегу. Вода, такая теплая и ласковая, таила в себе множество опасностей. На пляжах Ура никто не рискнул бы ночью полезть в открытое море. Все купальни были огорожены специальной высоко поднимающейся над водой решеткой: хищные рыбы и чудовища, приплывающие с Заката, могли выпрыгивать из воды на несколько минов.