Попав в Рим
Шрифт:
Мне нужно заткнуть уши. Я пытаюсь дистанцироваться от него, а не представлять, как он шепчет мне на ухо, пока я лежу в пенной ванне, а его пальцы скользят по моей коже – ещё нежнее, чем его голос. Чёрт, теперь я это представляю. И ситуацию не улучшает то, что сегодня он без кепки, и я могу в полной мере насладиться его поразительными, лесными глазами. Я тону в густом вечнозелёном лесу.
— Привет, – отвечаю я, выдергивая себя из фантазии о ванне. — Ты пришёл за цветами?
Он отводит взгляд, его густые ресницы вздрагивают.
—
Я наблюдаю, как он осторожно проводит пальцем по бархатистому лепестку длинностебельного цветка рядом со стойкой, и меня пробрасывает дрожь после моего последнего фантазийного сценария.
— Тебе нужно поговорить с Энни?
Снова получаю «нет».
— Тогда идёшь на рынок?
Он переминается с ноги на ногу и качает головой.
— С продуктами у меня всё в порядке.
Боже, Ной всегда загадочен, но это уже слишком. И неловко. Он стоит здесь, буквально вибрируя от нервной энергии, и это начинает нервировать меня. Я уже потею. Ещё одна тревожная минута – и на моей рубашке проступят пятна пота.
Почему он просто стоит здесь? Почему не говорит?
Я не единственная, кто это замечает. Мэйбл громко вздыхает через весь зал и практически кричит:
— Да ради всего святого, парень! Он пришёл ради тебя! Ной, давай уже пригласи даму на свидание, чтобы мы все покончили с этой бочкой неловкости!
Моё лицо пылает. Наверное, кажется, будто я только что окунула его в чан с томатным соком. Ной слегка ухмыляется, в уголках его глаз собираются морщинки.
— Я освободился пораньше и иду на рыбалку. Это было в твоём списке, так что я подумал заехать и спросить…не хочешь со мной?
Провести день с Ноем? Не знаю. Я как раз пыталась держаться от него подальше, чтобы это странное напряжение между нами наконец утихло. Поэтому завтра я планирую весь день провести с Джеймсом. Я думала, Ной и я на одной волне — что он сам захочет, чтобы я держалась от него подальше, раз уж он провел прошлую ночь в доме Джеймса. Но когда я смотрю в его глаза, моя решимость тает. Пусть я и запуталась, но отказать ему я не смогу, даже если бы попыталась.
Хотя, конечно, сначала я должна его позлить.
Я слегка наклоняюсь, опираюсь локтями на стойку и подпираю подбородок костяшками пальцев.
— Почему? Скучал?
Он закатывает глаза, но уголок его рта дрогнул.
— Абсолютно нет. Просто стараюсь соответствовать званию «Мистер Гостеприимство».
— Ты скучал. Ты просто ходил по магазину мрачнее тучи, потому что не знаешь, что делать без меня, вечно лезущей в твою жизнь.
— Ты идешь или нет?
Я обхожу стойку и встаю рядом с ним, кокетливо глядя на него, как диснеевская принцесса.
— Тебе было так одиноко без меня?
Он начинает подталкивать меня к двери, положив руку мне на поясницу. Похоже, я все-таки иду с ним.
— Было чертовски спокойнее, чем сейчас.
— Просто признай, что скучал! – Я делаю слабую попытку затормозить, но он продолжает вести меня, касаясь моей спины так, будто
— Энни, я забираю эту избалованную поп-звезду у тебя на остаток дня.
— Аннабель! Заставь его признаться, что он скучал! – кричу я через плечо. Мельком вижу улыбающуюся Энни и хихикающую Мэйбл, прежде чем Ной закрывает за нами дверь.
— Тихо ты, – говорит Ной, останавливаясь и глядя на меня, когда мы выходим на улицу. Меня переполняет смех, который я не могу сдержать, даже если бы захотела. Это тот самый счастливый смех, от которого слабеют колени и хочется упереться руками в бедра, чтобы не рухнуть на землю.
Взгляд Ноя опускается к моим губам. Он задерживается там на полный вдох и выдох, прежде чем он снова поднимает глаза.
— Я скучал.
Мой смех обрывается.
Сердце пропускает удар.
Губы приоткрываются.
Но прежде чем я успеваю ответить, он добавляет:
— Но ты все равно жутко меня бесишь.
Как он умудряется сказать это так, что у меня снова возникает ощущение, будто я в той волшебной ванне с пеной?
Когда я была маленькой, во дворе нашего дома рос дуб. Огромный. Летом я любила сидеть у его подножия, прислонившись спиной к стволу, и слушать музыку. Иногда я брала гитару, играла, сочиняла песни и впитывала каждый лучик солнца. Под этим дубом, с теплом солнца на коже, ничто плохое не могло до меня дотронуться. Ни одно место в мире больше не давало мне такого чувства абсолютного, согревающего душу покоя.
До этого момента.
Моя рука свешивается из окна грузовика Ноя, а мой старый друг Солнце разжигает нашу былую любовь, целуя мою кожу. Ветер играет моими волосами, а рядом – Ной, его рука небрежно лежит на руле. На его идеально очерченном лице – мягкая ухмылка. И когда я говорю «идеально», я не имею в виду классическую красоту. Ной – не красавчик в привычном смысле. Его лицо загорелое, с щетиной. Веснушки на переносице – слишком много солнца, слишком мало крема. Над бровью и над губой – маленькие шрамы. Наверное, он получил их в драке в детстве. Кто-то обозвал его лучшего друга, и он вступился. Но эта уникальная смесь грубоватых шрамов, длинных густых ресниц и ярко-зеленых глаз должна быть вне закона. На уровне с метамфетамином.
Мы едем в тишине, если не считать шума ветра. Я украдкой бросаю на Ноя взгляды, когда уверена, что он не смотрит. Обычно мне нравится тишина между нами. Но сейчас я чувствую беспокойство – и, казалось бы, оно должно противоречить тому покою, что я испытываю, но нет. Они идут рука об руку.
Это чувство спокойствия и умиротворения говорит мне: что-то безусловно изменилось. Ной задел во мне какую-то струну, и теперь она дрожит. Мне нужно подергать ногой. Собрать волосы в хвост. Проверить телефон, убедиться, что там по-прежнему нет сети, и снова его выключить.