Попав в Рим

Адамс Сара

Внезапно мой мозг цепляется за одну из фраз Эмили.

— Почему Ною пришлось вернуться домой?

— Окей! – Энни вскакивает с дивана, хватает ещё одну потрясающую острую куриную кальцоне, которую приготовила Мэдисон, и плюхается обратно. — Кажется, мы отвлеклись от темы. Грегори не понравилось бы, если бы мы выкладывали все его секреты на девичнике.

Мэдисон еле сдерживает смех.

— Нельзя говорить «выкладывать секреты» про мужчину, Энни.

— Почему?

— Потому что иногда мужчины называют

свои яйца бобами.

Энни аж задыхается.

— Нет. Зачем им так говорить? Это отвратительно.

Мэдисон смотрит на Эмили.

— Вот почему нам нужно путешествовать и чаще выбираться в люди. Ей нужно больше узнать мир.

— Чтобы выучить больше слов для мужских гениталий? Нет, спасибо, – фыркает Энни, закутываясь в плед и откусывая кальцоне.

Эмили поднимает бровь в сторону Мэдисон.

— Ты тоже не видела мир, но отлично разбираешься в терминах мужской анатомии.

— Но я могу узнать больше! Представь: я научусь говорить «яйца» на французском! Итальянском! Испанском!

Энни цокает языком.

— Одри Хепбёрн никогда не сказала бы ничего столь вульгарного.

— Вообще-то, – вставляю я, — в другом фильме Одри играла девушку по вызову. В этом и её прелесть. Она непредсказуема. В одном фильме ты видишь её в бальном платье, в другом – в мужской рубашке без штанов. А в реальной жизни у неё был оленёнок в качестве питомца.

— Вот и всё. Я хочу быть такой, как она. – Мэдисон поднимает руку и начинает загибать пальцы. — Она путешествует. У неё безупречный вкус в одежде. И уж точно научила бы меня, как по-французски сказать «яйца».

— Думаешь, я просто так обращаюсь к Одри, когда теряюсь? – Я не говорю о том, что фильмы с Одри снова дают мне почувствовать связь с мамой, когда мне её не хватает.

Мэдисон указывает на меня.

— ДА. Вот что я буду делать отныне. Мне нужен наставник по жизни, а она – самое близкое, что есть.

Эмили фыркает.

— Я думала, я твой наставник по жизни?

— Самопровозглашённый наставник.

— Но всё же наставник, – ухмыляется Эмили.

Мэдисон не отвечает сестре улыбкой.

— Ты сделала из меня учительницу.

— И?

— Я ненавижу быть учительницей.

— О, со временем тебе понравится.

Три сестры продолжают перешучиваться, и этого достаточно, чтобы разрядить напряжение, повисшее в комнате после фильма. По крайней мере, для них. Они смеются, а у меня на сердце тяжелеет. Оно опускается прямо к полу, где мои ноги уже пытаются пустить крошечные корешки. На мгновение я забыла, что мне придётся уехать. Этот город – как камера с антигравитацией. В его пределах я чувствую себя лёгкой и полной надежд. Но я знаю: когда придёт время, я уйду. Как Одри.

Всё, что начало возникать между мной и Ноем, должно прекратиться. Мало того, что я скоро уезжаю – он с самого начала дал понять, что ни

о чём романтическом не может быть и речи. Просто жаль, что его язык тела и взгляд говорят об обратном. Мне нужно быть с ним осторожнее. Раз уж это я та, что уедет, как только починят машину, то мне стоит напомнить об установленных им границах – тех, что он создал, чтобы защитить себя.

Энни – сестра, которая всегда чувствует эмоции других, – должно быть, читает мои мысли. Начинаю думать, что это её суперспособность.

— Ты разберёшься. В конце концов, ты сделаешь то, что лучше для тебя, и какой бы выбор ни сделала – это нормально. Мы твои друзья, поэтому поддержим. И Ной тоже.

Глава двадцать пятая

Ной

— Ты спал здесь? – Джеймс нависает над спинкой дивана, глядя на меня с укоризной.

Я ворчу и переваливаю ноги на пол, садясь. Всё тело ноет, когда я втираю кулаками глаза, жалея, что не поспал ещё часов семь. Оказывается, спать на диване в тридцать с лишним – не то же самое, что в двадцать.

— Ага. Тебе нужен новый диван.

— И это всё? Больше ничего не скажешь? – Джеймс смеётся, обходит диван и устраивается в кресле с дымящейся чашкой кофе.

Я пожимаю плечами. Слишком рано для разговоров. Но не для Джеймса. Он начинает свой день на ферме около пяти утра. Держу пари, это уже его вторая чашка. А может, и третья.

— Я оставил тебя здесь с включённым телевизором в девять вечера, думая, что ты пойдёшь домой, когда девушки уйдут. А потом выхожу и обнаруживаю тебя, спящим на моём диване, храпящим во всю глотку.

— Я не храплю. – Поднимаю с пола футболку и натягиваю на голову. — И я не прячусь.

Джеймс усмехается.

— Да? А как ты это назовёшь?

Я прикусываю щёку.

— Избеганием.

Он тихо хихикает.

— Ну, хоть в этом ты готов признаться.

Пора пить кофе. Вообще-то, пора пить кофе всегда. Поднявшись, я иду на кухню Джеймса и нахожу полный кофейник и кружку. Джеймс заваривает кофе, как настоящий ковбой. Если бросить в него подкову, она растворится. Отхлебнув, я морщусь.

— Как ты это пьёшь?

— Привык с детства. Думаю, я сжёг все свои вкусовые рецепторы в раннем возрасте и теперь даже не замечаю.

— Томми тоже так пьёт?

Томми – младший брат Джеймса. Джеймс унаследовал ферму, когда его родители состарились и не захотели больше ею заниматься, но Томми никогда не интересовался фермерством. Он успешный предприниматель, постоянно путешествует и открывает новые компании, рестораны и отели по всему миру. У него хорошо получается. Но он ещё и мудак. Если честно, терпеть его не могу.