Попав в Рим
Шрифт:
— Отвечу тебе так же, как ты вчера перед уходом. Нет. – Я утрированно произношу каждую букву, наслаждаясь возможностью заглушить голос в голове, твердящий «будь вежливой, вежливой, вежливой». Но не с Ноем. Никогда с Ноем.
Уголок его рта дёргается в ухмылке.
— Справедливо.
Через мгновение к столику подходит официантка.
— Приветик! Что закажете? – кроме чуть более широкой улыбки в мою сторону, она не выделяет меня на фоне Ноя. Кажется, я никогда не привыкну к той свободе, которую дают мне люди в этом городке. Хочу упаковать её и забрать с собой в реальный мир.
—
Ной хмурится, но официантка с весёлым смехом откидывает голову, рассыпая по плечам рыжие волосы.
— Она права как никогда! Рада, что ты наконец нашёл женщину, которая знает, как с тобой обращаться, Ной.
Ной поспешно парирует:
— Она не моя женщина.
Я вежливо улыбаюсь:
— Я сделаю табличку с этими словами и буду носить её весь день, чтобы он перестал заводиться из-за этого. – Это приносит мне ещё одно недовольство Ноя. Но вот в чём фишка – в этом недовольстве есть улыбка. Не знаю, как он это делает, но этот человек умеет хмуриться и улыбаться одновременно.
— Что ж, признаю, – говорит официантка, поворачиваясь ко мне и закладывая карандаш за ухо. — Я удивилась, когда услышала слухи, что вы вместе – учитывая его историю и общую неприязнь к женщинам с тех пор.
Я поднимаю бровь.
— Его историю?
— Джин, мне яичницу и бисквит, – резко бросает Ной через стол. Джина даже не смотрит в его сторону.
— О да, детка. Он годами был без ума от одной шикарной нью-йоркской леди, понимаешь?
Мои глаза округляются.
— Что? Понятия не имела. – Я смотрю на Ноя, пытаясь представить этого старомодного человека, который ненавидит Wi-Fi, не пользуется телефоном и разъезжает на выцветшем оранжевом пикапе, с элегантной деловой женщиной из Нью-Йорка под руку. Еще один парадокс.
— Да! – восклицает Джина, сверкая глазами. Сплетни, кажется, – её жизненная сила. — Она так его заколдовала тем летом, когда приехала продавать дом покойного дяди, что, когда ей пришло время уезжать, Ной взял и перебрался с ней в Нью-Йорк! Прямо как в мелодраме. Но потом, когда ему пришлось вернуться к бабушке, она не поехала с ним, и...
Ной отрывает руки от стола.
— Я ведь здесь, знаете ли? И всё прекрасно слышу.
Джина резко поворачивается к нему.
— Почему ты сам ей не рассказал?
— Потому что это не её дело. Мы буквально только познакомились. – Бедный Ной. Он на грани.
Внезапно мужчина, сидящий в соседней кабинке позади меня, оборачивается, перекидывая руку через спинку сиденья, чтобы лучше видеть нас с Джиной.
— Не переживай. Он ни с кем не любит это обсуждать. Та женщина разбила ему сердце, и с тех пор он совсем не тот.
— Господи помилуй, – Ной упирается локтями в стол и закрывает лицо ладонями.
— Знаешь что, Фил? Я согласна. Раньше он не был таким угрюмым, пока не вернулся из Нью-Йорка. – Джина бесцеремонно устраивается рядом со мной, и мне приходится подвинуться. — Но, дорогая, я болею за вас. Правда, думаю, то, что ты известная певица, может немного осложнить дело из-за расстояния. Но не
Мило, как весь город его обожает.
— Ладно, всё. Пойду налью кофе, раз уж сегодня ты явно не собираешься работать.
— Значит, мы можем продолжать обсуждать тебя? – Джина смотрит на него умоляюще.
— Даже не смейте останавливаться. – Ной выходит из-за стола, и я наблюдаю, как его метр девяносто с чем-то распрямляется. Мне бы остановить этот разговор, но…не хочется. Забавно видеть, как он ёрзает, заодно узнавая все его потаённые секреты. К тому же, он сам дал добро. Теперь отступать поздно.
— О, милый, налей и мне чашечку, раз уж взялся! – официантка бросает через плечо, не отрывая глаз от Фила.
— Ага, – ворчит Ной. — Сливки и сахар?
— Совсем чуть-чуть.
Ной заходит за стойку и начинает разливать кофе. Несколько человек у барной стойки тоже просят долить, и он выполняет просьбы. Я не могу оторвать глаз от его красивого профиля, пока Джина и Фил продолжают трещать рядом. Его предплечья напрягаются с каждым наклоном кофейника. Иногда уголок его губ дрогнет в улыбке с одной ямочкой в ответ на чьи-то слова. И я чувствую, как моё сердце сорвалось с обрыва, на котором ему вообще не стоило находиться.
— Готова была бы свернуть шею той женщине за то, как она с ним поступила. Пусть только попробует снова показаться в этом городе, – говорит Джина.
— Но ты-то так с ним не поступишь, да? – Фил смотрит на меня. — Ты будешь хорошо обращаться с нашим Ноем?
— Э-э… – Я теряюсь. Они явно думают, что между нами больше, чем есть на самом деле. — Серьёзно, мы просто друзья. Ну, чуть больше, чем незнакомцы.
Они оба отмахиваются, словно тот факт, что я знаю Ноя всего несколько дней, – пустая формальность.
— Я вижу, когда передо мной идеальная пара, – Джина подтягивает хвост, чтобы он выглядел пышнее. — Запомни мои слова, между вами что-то есть. Главное – не изменяй ему, как его бывшая невеста, и уже этим ты будешь в миллион раз лучше неё.
Я смотрю в сторону Ноя, который как раз поставил перед кем-то за барной стойкой тарелку с блинами. Он был помолвлен? Жил в Нью-Йорке? Ему изменили? Я так мало о нём знаю, и сейчас это особенно остро чувствуется. Я хочу узнать его. Каждый уголок его души. Изучить его, как перед итоговым экзаменом. Но есть реальный шанс, что он никогда не позволит мне приблизиться.
Наши взгляды встречаются, и поначалу он не улыбается, но чем дольше смотрит на меня, тем сильнее уголки его губ подрагивают вверх – будто он просто не может сдержаться. И в этот момент мне кажется, что, возможно, у меня всё-таки есть шанс.
Глава двадцатая
Ной
— Ну что, теперь ты хочешь услышать всю эту жалостливую историю? – спрашиваю я Амелию, когда мы выходим из закусочной и остаёмся одни.