Полуангелы
Шрифт:
Затем наступила гробовая тишина.
Они покинули помещение, в котором находился колодец и пересекли границу. Гигантские Близнецы возвышались в своем пугающем великолепии, а внизу два человека пробирались обратно к выходу. Когда они достигли того места, где спал Страж, и пробрались вдоль противоположной стены, они внезапно обнаружили, что его там больше нет, и сердца их дрогнули, зная, как быстро и бесшумно чудовище может передвигаться, несмотря на свои гигантские размеры. Джерон напряг свой слух, но ничего не услышал, кроме собственного дыхания и непрекращающегося журчания воды. Дальше освещенность
– Погляди туда.
У стены кто-то стоял молча ожидая. Они осторожно приблизились. Джерон всей душой надеялся, что указания относительно их побега было правильным.
Йола прошептала ему на ухо:
– Это Тирос. Я теперь вижу это.
– Да, и как я вижу, кроме него тут никого нет. Теперь посмотрим, хуже ли мой меч, чем его. Внезапность даёт нам преимущество, он нас не слышит.
Он подкрался ближе к Тиросу, который стоял к нему спиной. Что-то необычное в нем, как он стоял, поразило Джерона, и капли пота выступили у него на лбу. Он приблизился к Тиросу, занес свой меч, и взяв его за плечо, повернул его к себе и вскрикнул от ужаса, уронив свой меч. Там, где раньше было человеческое лицо, теперь зияла дыра. Тело сложилось и рухнуло на пол как лоскутная кукла без набивке. Йола дико закричала. Все предосторожности были забыты, Джерон схватил ее за руку и они побежали прочь от этой кучи, которая когда-то была живым человеком.
Что-то большое и черное лежало у входа с шумом дыша во сне. Пахло кровью. Они побежали мимо и очутились на открытом воздухе. Несколько минут они не могли отдышаться. Джерон внезапно вспомнил, что где-то здесь должны быть воины, и огляделся. Воины расположились на траве вокруг остатков костра. Сидели они очень тихо. Джерон заметно побледнел и взял Йолу за руку, осторожно повел ее в противоположном направлении. Она долго плакала. Потом они нашли место, где они оставили лошадей и поскакали прочь от этой молчаливой смерти.
Глава IX
Они остановились в небольшой рощице и прикончили остатки провизии. Костра они не разжигали, чтобы не привлечь внимание местных жителей. Они замерзли и устали.
– Все это хорошо, – сказал Джерон и потер руки, пытаясь возвратить им чувствительность. – Но мы не можем ехать просто так. У нас должен быть какой-то план, вместо этой скачки в произвольном направлении, единственная цель которой – избежать Серайнис и ее войска.
Йола устало подняла голову и печально сказала:
– В этих местах нет никого, кому мы могли бы доверять, и настигнет ли нас Серайнис – вопрос лишь времени. Как бы далеко мы не убежали, она никогда не прекратит погоню, это не в ее натуре. Она, вероятно, даже не знает, что ты не можешь показать ей путь в твой мир, ты ей кажешься желанной добычей, которая безгранично увеличит ее могущество. Я думаю, что…
Она замолчала, увидев на пальце Джерона кольцо: оно больше не было тускло красным, оно становилось заметно ярче с каждой секундой. Джерон проследил за ее удивленным взглядом и обнаружил, что кольцо излучает радужное сияние. Мягкая теплота распространялась от его руки к остальным частям его тела, взбадривая уставшие мышцы. Мысли его прояснились и его взору
– Прекрасно! Я прямо помолодел, хоть сейчас за самую трудную работу, – на мгновение он замолчал, глядя на ее изнуренный вид, снял с пальца кольцо и протянул его ей, – надень, и ты увидишь, что будет. Кольцо как будто вливает энергию в того, кто его носит.
Она надела кольцо и ощутила такой же прилив теплоты. С минуту она чувствовала дрожащую и вибрирующую энергию, а затем вернула кольцо Джерону и засмеялась.
– Жаль, что наши лошади не могут носить его, а то им не надо было бы отдыхать.
Он смотрел на ее приятное лицо, улыбающиеся глаза, пламенеющие губы, медного цвета волосы – и тут он понял, что любит ее гораздо большим чувством, которое он испытывал когда-нибудь до сих пор. Она в ответ поглядела на него понимая его состояние, взяла обе руки в свои.
– Будь осторожен, пришелец, как бы твой взыскующий взгляд не возбудил в девушке ответные чувства и наше взаимное уважение не переросло бы в нечто большее. Кольцо ли виновато, или это твое собственное влияние, но я того и гляди потеряю над собой контроль, если только не буду делать усилий, чтобы сохранить приличия.
Она приблизилась к нему на шаг. Он взял ее руки в свои и, наклонившись, поцеловал. Видя, что она не сопротивляется, он обнял ее за талию.
– Условности, дорогая, хороши, чтобы руководствоваться ими на людях, но здесь мы одни и мы слишком долго были терпеливыми. Всему есть свой предел.
Она начала было протестовать, но он заставил ее замолчать самым действенным способом, крепко прижав к себе.
Он прошептал ей на ухо:
– Кто знает, что с нами случиться? Никто ведь нас не проклянет, если мы используем этот счастливый момент, подобно бесчисленным любовникам с давних пор. Если ты отвергнешь это – твое чувство меньше, чем мое – тогда на коней и продолжим наш путь, но если, как я надеюсь, ты не будешь мне противоречить – тогда насладимся счастьем по праву, данному всем живым существам.
Она взглянула на него и вздрогнула. Он ждал ответа с бьющимся сердцем. На лице у нее расцвела улыбка и Джерон, мучимый ненасытным голодом, поцеловал ее в губы. Она обвила его руками за шею и ответила ему такой же страстью. Он поднял ее на руки и понес дальше в лес, где мох был гуще и небо было скрыто нависавшими деревьями. Небольшой ручей тек неподалеку и когда они распалились еще больше, они стали брызгать друг в друга холодной водой. Смех их разносился далеко по лесу.
Задук нахмурился и послал своих людей узнать, что это за шум.
Вид его был ужасен из-за того, что он был в детстве подвергнут ужасному эксперименту, о котором люди могли только догадываться, потому что было запрещено говорить о такого рода вещах под страхом смерти. Голова его была несимметричной: левая половина черепа атрофировалась и левый глаз исчез в складках плоти. Руки его было и непомерно длинны по сравнению с туловищем, и неимоверно сильны. Немногие осмеливались скрестить с ним меч. Но уродство его тела не шло ни в какие сравнения со злостью его натуры, и крики его пленников были подвержены тем безумным мукам, которым он их подвергал. Лучше было убить себя, чем быть захваченным его сторонниками.