Полуангелы
Шрифт:
В коридоре раздались шаги и вошел Задук в сопровождении богато одетых мужчин и женщин. Хорошо сложенная женщина с длинными белыми волосами стояла рядом с Повелителем, который представил ее.
– Моё почтение! Это Кейла, которая, как я и обещал, развлечёт вас. Кейла, дорогая, это лесная нимфа, о которой я тебе говорил, а это её слуга.
Блондинка посмотрела на Йолу задумчивой улыбкой и повернулась к Джерону.
– Нужно дать некоторые разъяснения гостям. С моей дорогой женой однажды произошел несчастный случай, когда у меня в руках был острый нож, так что, к сожалению, она не может говорить с вами сама, по причине отсутствия языка.
Люди вокруг Задука засмеялись и столпились, наблюдая, как Кейла входит в клетку Джерона. Йолу тоже ввели туда две женщины, так что она вынуждена была наблюдать. Кейла стояла перед Джероном и рассматривала его, оценивая его возможности. Затем она жадно отпила вина из чаши, предложенной ей Задуком, на лице которого была улыбка, а затем перевела дух, так что возбуждение передалось зрителям. Из складок платья она достала небольшой нож с кривым лезвием и, глядя в глаза Джерону попробовала его остроту большим пальцем. Выступила маленькая красная капелька и Кейла вытянула руку, чтобы она упала ему на грудь. Он побледнел, зная, что сейчас произойдет что-то ужасное. А Йола с ужасом смотрела на эту сцену. Кейла распустила свои длинные волосы и провела ими по лицу Джерона – кожа у него пошла мурашками. Она выпила ещё вина и опустив чашу, поставила её на пол около прикованных ног Джерона. Её длинные ногти слегка коснулись его плеч и потрогали мускулы. Он смотрел на неё с отвращением. Он ничего не мог предпринять, чтобы она не касалась его. Публика глядела на него нечеловеческими безжалостными глазами. Они ждали чего-то, не раз виденного ранее, но чего – он не знал.
Жена Задука подступила к нему ближе. Молча засмеявшись, она, женщина без языка, вперилась в него взглядом и положила ему свободную руку на грудь, а затем поцеловала его сопротивляющиеся губы. Ее рука скользнула на его голый живот. Наступила полная тишина, зрители затаили дыхание. Кейла улыбнулась, обнажив острые зубы. Розовый кусочек плоти в ее глотке издал щелкающий звук, когда ее рука опустилась ниже. Обнаженное тело Джерона инстинктивно выгнулось дугой, но она крепко держала его член. Другая рука подняла острый нож. Йола вскрикнула и забилась в руках державших ее женщин. Кейла взглянула на мужа. Задук подождал, пока Йолу возьмут и свяжут покрепче, а затем улыбнулся. Он кивнул и Кейла медленно провела ножом. Боль пронзила тело Джерона, когда был сделан тонкий поверхностный разрез. Йола опять вскрикнула и потеряла сознание.
В глазах Джерона все поплыло, ноги подкосились и он не совладал с собой. Кейла пила из чаши, лицо её дергалось, как в припадке. Кровь стекала по обеим сторонам её рта. Он с ужасом осознал, что это его кровь. Его ноги были теплые и липкие. Она поставила чашу на прежнее место и вытерла свой алый рот тыльной стороной руки. Затем начала опять. В этот раз он закричал, потому что лезвие вошло глубже. Кровь стекала в винную чашу. Его крики эхом отдались в коридоре и были услышаны теми, кто спускался по лестнице. Дверь распахнулась и вошла Серайнис, в ее глазах был гнев. Джерон видел ее как сквозь красный туман, а затем наступила темнота.
Глава X
В комнате было тепло и он согрелся и
Он смог вспомнить события только до того момента, как потерял сознание. Он обнаружил, что боль от истязаний Кейлы прошла. Он попытался приподнять голову и пот выступил у него на лбу. Соображал он с усилием, медленно и едва мог двигаться. Туман стал застилась его глаза и он покорился. А потом, когда это прошло, он попытался сообразить, где он находиться, не поднимая головы.
Комната была богато украшена. На стенах – витиеватые сцены из мифологии, висели ковры, выполненные рукой мастера. Узорные мраморные колонны достигали потолка, пол был выложен множеством миниатюрных полированных камешков, переливавшихся от падающего на них света. В стороне на ониксовом столике стояли чаши с фруктами и цветами. Он заметил, что его кожа теперь чисто вымыта и растерта каким-то ароматическим маслом. Йолы не было видно. Подобная обстановка говорила по крайней мере о желании доставить удовольствие и не было сомнения, что Йола находиться где-то поблизости. Он опять попытался поднять голову, на этот раз медленнее – но все было бесполезно. Он был слаб, как дитя.
Занавес, закрывающий вход, откинулся и вошла Серайнис в длинном серебристом платье. Улыбаясь, она подошла, вставала в ногах у ложа и потянула шелковую простыню которая покрывала его нагое тело. Он попытался двинуться, но не смог, лишь закружилась голова. Серайнис не обратила на это никакого внимания и осмотрела рану.
– Расслабься, неразумный. Твое стремление соблюсти приличия несколько запоздало. Ты можешь вспомнить, что я застала тебя в подобном виде, когда твое сознание искало меня, да и на протяжении последних восьми дней я ухаживала за тобой сама. Ты видишь, это моя комната, – она повела рукой.
Джерон удивился.
– И я здесь так долго?
– Конечно, из-за ран, нанесенных тебе, и страшной боли, я не стала выводить тебя из бессознательного состояния. Вдобавок у тебя разыгралась лихорадка, от которой ты мог умереть. Потребовалось применить сильнодействующие средства, а когда лихорадка прошла. Я предпочла усыплять тебя и далее, на все время лечения. Ну, а теперь, смею тебя уверить. Ты стал точно таким же здоровым, как и раньше, если не считать несколько любопытных шрамов.
Она рассмеялась. Джерон смутился. Она натянула ему простыню до груди и присела рядом.
– Но что же произошло? И где Йола?
– Твоя подруга отдыхает неподалеку отсюда. Она вынесла больше, чем ты. Твои переживания были лишь телесными, а ее духовными, а они излечиваются медленнее. Скоро она явиться к тебе.
Ее духи обволакивали его, мысли путались. Сделав над собой усилие, он продолжал спрашивать:
– Как ты убедила Задука отдать нас тебе?
Она нахмурилась и отбросила со лба прядь черных волос.
– Я сомневаюсь, понравиться ли тебе ответ, но если ты настаиваешь, я скажу.
Она подняла брови. Он кивнул.
– Я обещала Задуку, что после того, как извлеку из вас все, что мне нужно, я отдам вас обратно.
Он похолодел. Она прислушивалась к его мыслям. Он стиснул пальцы в страхе и гневе. Тогда она встала и холодно произнесла:
– Ты оскорбляешь меня такими мыслями и гневными взглядами. Не воображаешь ли ты, что я так жестока, что смогу вернуть вас тому, от кого спасла? Воистину, ты ничего не знаешь обо мне.
Она повернулась, чтобы уйти, но он несмотря на слабость, с жаром заговорил: