Полуангелы
Шрифт:
Что-то в Джероне начало протестовать, но то, что Серайнис дала ему в вине, неожиданно снизило его реакцию и он чувствовал себя пассивным. Едва он поинтересовался, что это за шум там, в нем самом, как он начал убывать… убывать… Острый взгляд Серайнис привлек его внимание. Он услышал свой голос, который обещал его согласие и обещания на ее реплики. Затем он перестал говорить и понял, что должен подвергнуться эксперименту.
Ее блестящие глаза завладели им полностью. Последняя слабая попытка сопротивления угасла и он почувствовал себя подчиненным. Серайнис подвинула его к себе и приложилась к его лбу своими красными губами. Она сжала губы и слабость овладела им, подобно ужасному паразиту она высасывала из него всю волю. Ноги его подкосились
Что-то было совсем не так. Ему не следовало так легко соглашаться. Когда он это подумал, другая часть его сознания вдруг захохотала. Что-то как бы щелкнуло в его мозгу и он вспомнил, почему его интересовала Серайнис. Он был послан волей более могущественной, чем его воля, чтобы выяснить, кто же она и, если понадобиться убить ее, чтобы пресечь зло. Но кто же тот, пославший его? теперь он знал и это. Это был некто по имени Пандилекс, величайший из магов. Мозг его охватила волна боли от множества навалившихся вопросов. Внезапно все кончилось, но его силы вернулись к нему лишь отчасти. После некоторого головокружения он сел.
Она стояла перед ним и с первого взгляда было ясно, что она узнала в нем больше, чем он сам. Удовлетворенная улыбка скользнула по ее губам. Что с ним будет? Самый простой путь противостоять намерениям Пандилекса – просто убить его. Тогда почему же она медлила?
– Ну, Джерон, кажется, я достаточно хорошо узнала твои тайны. У нас с тобой мало оснований доверять друг другу. Мне открылось все, что я желала знать. По воле моего далекого отца ты – прямая угроза мне, пока ты остаешься в живых, потому что я не могу уничтожить обязательств, наложенных им на тебя. Очень жаль, потому что ты продемонстрировал качества, которые мне кажутся интересными, но я должна пресечь выполнение твоей задачи. Меня не могут удовлетворить твои заверения в добрых намерениях, потому что я прочла твои мысли и знаю, зачем мой отец послал тебя. Я вижу, ты подавлен – но у меня нет выбора, кроме как убить тебя ради моего собственного спокойствия.
К сожалению, твоя смерть вызовет вопросы при дворе, если ты не умрешь естественным путем, поэтому я отпущу тебя с твоей возлюбленной Йолой в путешествие, чтобы все разрешилось по-другому. Когда ты достигнешь определенного места, я освобожу остаток твоей собственной воли, которым я сейчас владею – и ты используешь его, чтобы умертвить Йолу и себя. Так как смерть сама по себе слишком малое наказание за угрозу, которую ты представляешь, ты будешь еще страдать от сознания неотвратимости конца. И ты не сможешь предупредить Йолу, потому что я наложила заклинание. В ближайшие три дня я и двор с удивлением услышим печальное известие о вашей смерти и оплачем потерю близких друзей. Иди же и приготовься к последнему путешествию. Я сейчас позову твою спутницу и объясню ей, что вам нужно будет отправиться в путешествие.
Она подошла к ближайшей стене и позвонила. Джерон обнаружил, что ноги сами несут его к выходу. Было ясно, что она держала его тело под контролем и манипулировала им как марионеткой. Было бесполезно бороться против собственных членов и если уж пытаться освободиться, то потом, когда он отдохнет.
Готовым к отъезду с двумя лошадьми, он стоял во дворе замка и ждал, когда Йола присоединиться к нему. Она с улыбкой приветствовала его и объяснила ему, с какой миссией Серайнис посылает их. Он что-то с легкостью отвечал, но после нескольких безуспешных попыток предупредить ее, когда из уст его вырывались совсем другие слова, он сдался и продолжал размышлять. Рано или поздно ему придется против своей воли подвергнуть
Йола краешком глаза посмотрела на сидящего рядом спутника. Он был прекрасен и она не сомневалась, что и его чувства к ней были такими же. Однако не следует слишком поспешно поощрять его, потому что как только он поймет, что твориться в ее душе, станет трудно, если вообще возможно, поддерживать с ним деловые отношения, ведь их задание требовало ясной головы, чтобы отражать опасности, возникающие на их пути. А такая неопределенность не позволяла ему быть уверенным в ее чувствах. И для нее самой было много загадок, и она не могла принять его так просто. Вот если бы она могла помочь ему в его затруднениях – препятствий в их отношениях стало бы меньше.
Она была несколько разочарованна, когда Серайнис сообщила, что ей нужно больше времени, чтобы прочесть его прошлое. Йола наклонилась, когда они проезжали под низкой ветвью. Серайнис попросила ее доставить сообщение Лудину, который командовал небольшим отрядом в дальнем конце Трех Лесов. Она сморщила нос, думая об этой нелегкой дороге. Через два первых леса было тяжело скакать из-за их густоты, но последним был Мертвый Лес, в котором никто не жил, за исключением, может быть, Старухи. Вряд ли они могли там чего-нибудь опасаться, следуя своей тропой, но, по слухам, нарушители границ вскоре убеждались, что Мертвый Лес не такой уж и мертвый.
Глава VII
На следующий день они миновали Второй Лес, немного поскакали по вересковой пустоши и въехали в Мертвый Лес. Лошади мчались вперед – сухие веточки под их копытами трещали как удары кнута. Повсюду торчали странные высокие пустые остовы деревьев, состоящие лишь из коры. Когда-то давным-давно, здесь были зеленые массивы, тянувшиеся к солнцу. Теперь все было серым и безжизненным. Толстый слой пыли покрывал окаменевшие деревья и землю вокруг них. Стояла жуткая тишина и путешественники не видели никаких признаков жизни.
В одном месте им встретились гигантские деревья, вершинами уходившие из поля зрения, скрывавшиеся в низких облаках. Их корни вздымались на несколько метров над землей, переплетались и мешали двигаться дальше. Один раз они видели признаки давно ушедшей отсюда жизни в виде развалин круглой башни. Джерону захотелось осмотреть их поближе, но у Йолы было интуитивное чувство опасности, притаившейся там и она его отговорила. Они поспешно отъехали.
Затем тропа сделалась уже и внезапно оборвалась у круглой площадки, окруженной деревьями. Под различными углами другие тропы вели в лес.
– И что мы будем делать? – спросил Джерон, несколько обескураженный. Он продолжал думать о невозможности предупредить Йолу о грозившей им опасности, которую он сам же и представлял.
Она уныло взглянула на него. Насколько она знала существовала только одна единственная дорога через Мертвый Лес. Ей не приходило в голову, что может встретиться пересечение нескольких дорог. Куда же ехать дальше?
– Должно быть мы отклонились от правильной тропы. Я думала, что существует единственный путь, а здесь целая цепь дорог, – она нахмурилась: с некоторыми дорогами было явно что-то не так, они почти незаметно двигались, подобно гигантских змеям, ожидающим, что кто-нибудь неосторожно на них наступит. Джерон чувствовал слабый, но настойчивый голос в своем мозгу, говорящий как бы издалека. Он с отчаянием пытался овладеть собой, но к своему ужасу обнаружил, что его губы все это время что-то говорили Йоле, и что он пытается увлечь ее на одну из этих опасных дорог. В нем пробудилось чувство опасности. Они подошли к дороге, на которую он указывал, но хотя он и боролся последними частицами своей воли, внешне ничего не было заметно. Ещё шаг – и внутренне он вскрикнул. Все его чувства восстали друг на друга. – «Вот оно», – в отчаянии подумал он. – «Серайнис выиграла и мы движемся к ужасной смерти. О, прости меня, Йола, ты никогда не узнаешь, что я против воли вел тебя к концу».