Полуангелы
Шрифт:
Глава VIII
Шло время и отношения между друзьями улучшались, потому что тайны вокруг Джерона, которые прежде заставляла их быть сдержанными, больше не существовало. Несмотря на опасности, которые их окружали, общая цель делала их ближе друг к другу и их дружба переросла в более глубокое чувство. Во время долгого и тяжелого пути в Канон они с увлечением болтали друг с другом на всевозможные темы и обнаружили, что у них гораздо больше общего, чем могло бы быть при таких разных условиях жизни. Много раз Джерон пытался завести разговор о своей любви, но Йола, будучи опытной в таких делах, переводила разговор на другие темы, чтобы их сильные чувства не унесло вместе с порывом юной страсти.
Их путешествие подходило к
– Убери меч, мой решительный друг! Это Тирос.
Это был действительно Тирос, измученный и покрытый пылью. Он устало их поприветствовал. Когда дыхание его успокоилось он рассказал, Что Эвран и он сам покинули двор Серайнис после того, как их предупредили, что их собираются арестовать за связь с Джероном и Йолой. Эвран получил несколько глубоких ран во время внезапной стычки с несколько вооруженными всадниками и теперь он лежит в тени деревьев неподалеку от дороги.
Они повернули обратно. Пока Йола и Тирос разговаривали друг с другом, Джерон погрузился в свои мысли. Почему, когда речь шла о побеге, не была упомянута Джина? Как мог Тирос ускакать прочь, оставив тяжело раненого друга. Его подозрения усилились, когда он заметил, что лошадь под Тиросом довольно-таки свежая, несмотря на то, что она покрыта дорожной пылью, так же, как и сам всадник. Если бы лошадь проскакала расстояние, указанное Тиросом, она была бы в плачевном состоянии. Явно, что он поменял лошадь, хотя у него не должно было быть на это времени. Джерон покрепче взялся за свой меч, когда они приблизились к группе деревьев, где, как сказал Тирос, лежал Эвран. Он нагнал скачущих впереди, коснулся рукой Йолы и со значением посмотрел ей в глаза. Она поняла и попридержала лошадь, так что Тирос ускакал вперед один.
– Будь готова быстро повернуть назад. Здесь может оказаться ловушка. Что бы не случилось, скачи назад так быстро, как только сможешь, а я постараюсь задержать их.
Она кивнула и затем улыбнулась Тиросу, который остановился и ждал их, был слышал только зловещий шелест кустов и деревьев. Йола пристально посмотрела на Тироса: его лицо было как маска. «О, нет, – подумала она, – только не ты, мой старый друг. Куда делась твоя открытая улыбка?» Она попыталась проникнуть в его сознание, и не смогла кто-то уже овладел им до нее. Кто-то, кого она хорошо знала. Сердце ее сжалось. Теперь у нее только один верный друг – Джерон.
– Эвран, дружище, мы здесь! – крикнул Тирос и из зарослей показалась группа вооруженных стражников.
– Назад! – крикнул Джерон, бросаясь с мечом на ближайшего воина. Лошадь Йолы отпряла и сбила единственного из нападающих, кто преграждал ей обратный путь. Меч Джерона окрасился кровью, погрузившись в шею противника. Джерон с трудом выдернул его из тела и наехал на другого противника. Тирос сделал выпад – в глазах его сверкало безумие – он потерял равновесие и его испуганная лошадь метнулась в другом направлении. Джерон поехал следом за Йолой, в то время, как смешавшаяся компания за его спиной пыталась организовать погоню.
– Гробница! – Крикнул Джерон скачущей впереди девушке. – Мы должны добраться туда раньше, чем они нас догонят.
– Это между теми холмами! – горло ее пересохло от пыли.
Их выдохшиеся лошади старались держать аллюр, в то время, как дорога стала подниматься в гору. Они влетели в зияющий провал между высокими холмами – и внезапно оказались
– Войдем, – решительно сказал Джерон, беря Йолу за руку. – На колебания нет времени. Внутри опасность может быть, а может и не быть, а здесь-то она явно есть.
Она улыбнулась, довольная, что он взял на себя роль лидера и не дает множиться ее страхом. Он достал два маленьких винных кубка, которая дала ему Ина и кончиком меча порезал руку себе и Йоле, и наполнил кровью кубки.
Они перевязали раны друг другу кусками материи, оторванными от платья Йолы. Торопясь, пока их не настигла погоня, он поставил кубки у входа и, как учила его колдунья, отрубил длинную ветвь от росшего вблизи дерева. Ею он задвинул кубки подальше в Гробницу. В темноте послышался металлический звук: один из кубков упал. Джерон убрал ветвь. Затем звук повторился. Побледневшие они смотрели друг на друга, и тут несколько всадников подлетели ко входу гробницы. Джерон потащил Йолу внутрь.
Тирос спрыгнул с лошади, подбежал к темному входу и остановился, ощущая недоброе. Мягко отданная команда прошелестела у него в мозгу, в то время, как его глазами смотрел на происходящее некто, кого он боялся. Его тело действовало как меч в чужой руке. Он шагнул в темноту. Группа всадников с мрачными лицами осталась снаружи. Они знали, что это такое. Тирос теперь действовал в ужасной пропасти между своей и навязанной ему волей. Никто не мог противостоять этому натиску. При этом что-то в первоначальной личности умирало и даже потом, когда натиск прекратился и человек обретал собственную волю, в личности оставался дефект, вакуум, где был чужой дух. Все они в этой отборной группе, называемой Армией Серайнис, несли такой же болезненный свет в своих глазах.
Тироса охватила паника при мысли о том, что он идет к чему-то неизвестному, что гораздо страшнее всего, с чем он прежде сталкивался, но сколько он не вперял свои глаза в темноту, различить ничего было нельзя. Волосы на голове у него зашевелились. Он сделал попытку отступить, но Серайнис крепко сжала его сознание в ледяных когтях своей воли и заставила его пойти вперед.
Где-то в отдаленной части вселенной Тейлор неверящими глазами уставился на дымок, поднимающийся из-под капота. Мускулы его болели, когда он поднялся с сидения и осторожно открыл горячий металлический капот. Оттуда пошел дым, и к своему ужасу он обнаружил, что двигатель ни на что уже не годен. Где-то внутри проскочила искра, он отпрыгнул – из двигателя вырвалось пламя. С упавшим сердцем он сел на дюну и наблюдал за погребальным огнем своей колесницы. Когда все окончилось, он подошел полюбопытствовать относительно своих обуглившихся ботинок, но там уже нечего было делать.
Он дрожал несмотря на то, что было тепло. Солнце поднималось и грело все сильнее. Скоро ужасный жар навалился на него и начался медленный процесс высушивания тканей и испарения жидкостей тела. Не было ни малейшего ориентира, по которому можно было выбрать путь.
Он встал и зашагал. Песок скрипел под его ногами, когда он то и дело оступался и пытался сохранить равновесие. В общем-то он не мог уехать слишком далеко. Это проклятая мачта, должно быть, покажется уже на следующий дюне. Насколько медленно он теперь двигался! Едва ли он прошел сейчас хоть пол мили, он не одолел еще и первый гребень. Солнце поднималось во всем своем великолепии над дюнами позади него и обжигало ему шею. Повезло, по крайней мере, что приходится идти не против солнца. Как долго можно прожить в таких условиях, он не знал, но ему теперь вспомнились шутки за обедом, о людях, которые вышли прогуляться по пустыне, и теперь они вовсе не казались ему смешными.