Полуангелы

Лавси Андре

Джип медленно потащился по песчаным холмам, иногда останавливаясь, если увязали передние колеса, и тогда Тейлор, ругаясь, вылезал и толкал машину обратно на твердый грунт. Дюны становились все выше и выше, вопреки его ожиданиям. Видимо, буря была более серьезной, чем он предполагал. Солнце было уже совсем низко, но все еще достаточно светило. Тейлор устал и надеялся, что скоро приедет. Если только он все правильно рассчитал, лагерь был уже совсем близко. Он вглядывался вперед, но никакой антенны не было видно. Дорога становилась все более ухабистой и джип, подпрыгивая, тащился по песку все дальше и дальше.

Следующие несколько дней все к чему-то

готовились, но от Джерона это скрывали. У него было такое чувство, что все встречали его вполне приветливо, но ему все-таки не доверяли. Это никак не улучшало его отношение к двору Серайнис. Единственную поддержку он получал от дружеских бесед с Торосом и Йолой, которая мягко отвергала все его попытки сблизиться с ней в этих условиях. Самое большое, чего он достиг, было то, что иногда держал ее за руку, когда они прогуливались в окрестностях башни, но с легкой улыбкой отнимала свою руку если кто-нибудь появлялся в их поле зрения. Это его сердило, ему казалось, что она пренебрегает им ради кого-то другого, откуда его неудовлетворенность росла. Он жаждал открыть Йоле свои чувства и увезти прочь ее отсюда, но был вынужден уважать его чувства.

И другие мысли одолевали его. Тайна его прошлого и потеря памяти должны были быть как-то связаны с Серайнис. Такое же навязчивое чувство заставляло его в свое время пойти в Башню Пандилекса. Нечто заставило его броситься к центральной колоне – выпустить на волю монстра-убийцу Райтиса. Это не было собственно его магической силой, он был в этом уверен. Это было так, как если бы какая-то внешняя сила манипулировала его сознанием. На него как будто наложили заклятие и он перестал действовать сам по себе. Интересно, мог бы кто-нибудь, искусный в магии, снять это заклинание? Может быть, сама Серайнис могла бы помочь ему? Она внушала ему трепет, но если бы он вдруг доверил свои затруднения ей, она бы могла положительно отнестись к этому и сделать его жизнь здесь более сносной. Придворные признали бы его и, возможно, Йола позволила бы ему более открыто выражать ей свои чувства.

Джерон рассказал девушке о своем намерении попросить помощи у Серайнис. Ей понравилось то, что он решил довериться ей первой и сказала, что нет никого более сведущего в делах магии, чем некая Ина, Колдунья Мертвого Леса. Возможно, она еще жива, хотя ее уже несколько лет никто не видел. Она была еще во времена Пандилекса и учила его самого, пока ее могущество не превысило ее собственное.

Итак, Джерон попросил аудиенции у Серайнис и был принят. Когда он явился, его проводили в маленькую, но богато убранную комнату. Миниатюрная девушка-камеристка велела подождать ему здесь и удалилась. Через некоторое время его охватила тревога чего-то подавляющего присутствия. Он догадался, что Серайнис наблюдает за ним, прежде чем появиться.

Он обернулся, позади него стояла Серайнис: черные волосы ее были откинуты назад и струились по белоснежным плечам. Синее платье облегало ее тело. Джерон был восхищен. Своим обычным бесстрастным голосом она обратилась к нему:

– Добро пожаловать в мои скромные апартаменты. Я давно уже хотела поговорить с тобой наедине и Йола кажется сказала мне, что я могу тебе чем-то помочь. В самом деле мы с тобой в долгу с тех пор, как ты дважды спас жизнь моего верного сподвижника. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы вознаградить тебя. Скажи же, что тебе нужно?

Она улыбнулась ему и его сердце забилось. Без сомнения, она возбуждала в нем чувства, ненормальные по своей интенсивности. В отчаяние он старался сохранить свой независимый вид,

но чем дальше он находился в ее присутствии, тем больше его физически влекло к ней.

– Госпожа, для меня большая честь, что ты предлагаешь мне свою помощь. Мои затруднения происходят, насколько ты знаешь, из невозможности вспомнить, что было со мной до того, как я впервые предстал перед Йолой. Хотя с тех пор я повелевал могущественными силами и даже умертвил Райтиса, я все-таки не знаю, как я это сделал. Кажется, что временами моими действиями кто-то управляет. Без сомнения, если эта проблема имеет решение, то ты найдешь его. Твое могущество всем известно.

Она слегка улыбнулась, явно довольная его словами и, повернувшись к нему, положила свои прохладные руки на его лоб.

– Не беспокойся, Джерон. Я проникну в твое сознание глубже, чем раньше. Тебе будет неприятно, если ты полностью не расслабишься. Постарайся сделаться восприимчивым. Когда ты почувствуешь прикосновения моего исследующего сознания, не отпрянь инстинктивно, а постарайся остаться пассивным. Только так мы сможем добиться наибольшего успеха и преодолеем барьер, воздвигнутый в твоем сознании. Ты понимаешь?

Джерон выразил свое согласие. Сначала ничего не произошло. Прекрасное лицо приблизилось к нему, ее тонкие духи овеяли его, в то время как ее гипнотические глаза приковывали к себе его внимание. Затем в его сознание возникло отчаянное давление, оно усиливалось и в ушах у него зазвенело. Ее зеленые глаза увеличивались в размерах и как бы охватили его полностью. Волна за волной ужасающая агония ввинчивалась в его сознание, пока он не закричал от боли. Внезапно все его существо затряслось, когда он силой изверг вторгнувшуюся в него силу. Сплошная тьма и он куда-то провалился.

Серайнис отступила на несколько шагов. Она созерцала Джерона, лежавшего без сознания у его ног. Потом мягко прикоснулась к его голове изящным башмачком.

– Так вот откуда у тебя защита. Кажется, что есть некто, более могущественный, чем ты, и он наложил эти заклинания, препятствующие исследованию твоего сознания. И барьер этот держится, пока сам Джерон отвергает меня. Но есть и другой способ, который даст мне возможность узнать правду с минимумом усилий. Я имею в виду эликсир Киррода.

Она улыбнулась, вышла ненадолго из их комнаты и вернулась с небольшим флаконом красной жидкости. Несколько капель ее были добавлены к вину и Серайнис осторожно влила получившуюся смесь в рот Джерону.

Когда он очнулся, он увидел Серайнис склонившуюся над ним. Она улыбалась.

– Мой бедный друг, боюсь, что психический блок в твоем сознании более крепок чем я предполагала: он, однако, почти поддался и почти наверняка был бы уничтожен, если бы ты соединил свою волю с моей, а для этого нужно, чтобы ты оставил все недомолвки и, несмотря на наше столь недавнее знакомство, доверился мне. То, что я собираюсь предпринять, сработает лишь в том случае, если твоя волю и моя сольются воедино. Так что если ты хочешь продолжать, делай точно так, как я скажу. Полностью наполни своё сознание мыслями обо мне, но только не обо мне, как о твоем друге, а как части тебя самого. Дай мне войти и наполни свой разум и тело моим присутствием. Не пугайся и не сопротивляйся. Доверяй мне полностью, как нерожденное дитя полагается на материнское лоно, так и ты полностью отдайся мне. Таким образом наши силы более чем удвоиться, и так, объединённые, мы разобьём стены окружающие твою память. Согласен ли ты, имея ввиду, что после этого у тебя не останется никаких секретов от меня?