Поглощённая
Шрифт:
Ох, блядь.
Внезапно я понимаю, сколько именно лет этому дереву. Не знаю, откуда я это знаю, но знаю. Оно провело под этим солнцем семь тысяч восемьсот тридцать девять лет. Его жизненная сила пульсирует глубоко, но я чувствую её непрерывный поток. Привет, — думаю я, и я уверена, что дерево понимает. Мы с Дарси — проводники, электричество, искрящееся сквозь мышцы и ткани, биологические машины в триллионах миль от дома. Весь лес пульсирует на таком глубоком, медленном регистре, что я не должна была бы его чувствовать.
Но
Трава была одним делом, ее нежное прикосновение, то, как она успокаивала меня, заставляла чувствовать себя как дома. Но это нечто новое. Это безумие. Я чувствую сердцебиение леса. Или, может быть, я просто схожу с ума.
— Джилл, — голос Дарси прорезается сквозь мои затуманенные мысли. — Будешь трогать сколько угодно деревьев в свое свободное время. Идем.
Я отрываю руку от ствола, следуя за Дарси в сырой, прохладный лес. Мягкий мох, кажется, пружинит под моими ботинками. Мокрые папоротники нерешительно гладят меня по ногам, когда я прохожу мимо. Утроба леса затягивает нас все глубже.
Нам следовало прийти сюда раньше. Мне следовало прийти сюда с Беном.
Мы уходим глубже.
Здесь тихо. Как в космическом вакууме, думаю я, неизведанная глубина. Это прекрасно в стиле венериной мухоловки или глубокой мелодии черной дыры, тревожно, но опьяняюще, одурманивающе.
— Что скажешь? — произносит Дарси после долгого, долгого молчания. Она указывает на скопление белых круглых штуковин, торчащих из почвы среди папоротников. — Грибы? Может быть интересно. Экосистема мицелия рассказала бы нам о многом.
Я рассеянно киваю.
— Да. Отличная мысль.
Она бросает на меня кислый взгляд.
— Ты вообще слушаешь, что я говорю?
— Что?
— Я так и думала. Что с тобой не так, подруга?
Я сглатываю, качая головой. Что со мной не так?
— Не знаю. Извини, Дарс. Это лес. Я чувствую себя... странно.
Она присматривается ко мне.
— Ты и выглядишь странно. Дело в твоей маме?
Я тут же занимаю оборонительную позицию.
— Что ты имеешь в виду?
— В смысле, я вижу, когда ты думаешь о ней. Значит, этот лес должен иметь какое-то значение. — Ее голос приобретает покровительственный тон. — Ничего страшного, если ты не хочешь идти дальше, ты не обязана.
Она провоцирует меня. Я, блядь, ненавижу, когда она так себя ведет. Я знаю, что это просто последствия того, через что она прошла, но мне бы не хотелось быть у нее на прицеле. Я бы хотела, чтобы мы вернулись на равнину, бродили по ледяной реке, смеясь под открытым небом. Сейчас всё, что над нами, — это густые переплетенные ветви листьев, зеленые, коричневые и серые. Будь я одна или с Беном, всё было бы в порядке. Но с Дарси здесь...
— Я в порядке, — говорю я. Мне не следует позволять ей задевать меня, но она задевает. — Давай соберем грибы и уйдем. Если только ты не хочешь продолжить донимать меня из-за моей мамы?
Дарси переминается с ноги на ногу, и на мгновение мне кажется, что она отвернется, сосредоточится на грибах. Затем по ее лицу пробегает тень.
— Ты никогда не задавалась вопросом, она ли это сделала?
Я
— Сделала что, убила их?
Она пожимает плечами.
— Они так и не нашли тела.
— Их смерть никогда не была официально подтверждена.
Она смотрит на меня со скептицизмом.
— Как я уже сказала, они так и не нашли тела. Но это же очевидно.
В глазах Дарси есть что-то такое, чему я не доверяю. Она всё еще держит себя в руках? Она вообще всё ещё Дарси? Потому что знать о том, что она сделала со своим ублюдочным бывшим, и находиться с ней наедине в тихом лесу с таким выражением на ее лице — это две совершенно разные вещи. Я слегка отступаю назад.
— Что очевидно?
— Что-то пошло не так. — Она склоняет голову, по-ястребиному щурясь в сумеречном свете. — Кто-то слетел с катушек и убил их всех. Кто еще это мог быть?
— Отъебись, Дарс. — Слова выходят писклявыми и жалкими. Зачем Дарси привела меня сюда? Почему она так настаивала на посещении леса? Беспокойство трепещет за грудной клеткой. Внезапно я задаюсь вопросом, каким был бы этот разговор, если бы Бен не был единственным, у кого есть пистолет.
— Эндрюс пошла первой, не так ли? — не унимается Дарси. — Ушла в лес и не вернулась.
Я не хочу думать об Эндрюс.
— Нет, давай не будем...
— Задокументирована ссора между ней и твоей матерью, — продолжает Дарси, делая шаг ко мне. — Они чуть не подрались.
— Это преувеличение. — Еще один слабый протест.
Дарси корчит гримасу. Лицо, которое говорит: Не обманывай себя.
— Моя мать была не такой, — вызывающе выплевываю я.
— Я просто констатирую факт. — Дарси шмыгает носом с такой небрежностью, что мне внезапно хочется броситься на нее. — Сама понимаешь, как это выглядит.
Я долго выдерживаю ее потемневший взгляд.
— Еще вопросы о том, что моя мать — убийца?
— Пока это всё, — говорит она.
И то, как она произносит эти три ленивых слова, словно именно я должна нести на себе основную тяжесть всего того, что видела моя мать, и всего, что она потеряла, всего, чего у меня никогда не было, что-то надламывает во мне.
— Нет, продолжай, — настаиваю я, поворачиваясь к ней. — Давай, Дарс. Разве ты не хочешь узнать все грязные подробности, которые я, должно быть, скрываю? Может, тебе нужны какие-то советы. В этом дело? Надеешься на совет от дочери убийцы к убийце?
Поначалу Дарси никак не реагирует. Она только смотрит, ее взгляд настолько напряжен, что я делаю шаг назад. Мне не следовало этого говорить. Мне, блядь, действительно не следовало этого говорить. Я знаю, что она не причинила бы нам вреда, никому из нас, но то, как она смотрит на меня сейчас... что ж, может быть, я не так уж и уверена. Мы далеко от лагеря. Она выше и сильнее меня. Если я свяжусь с Беном по рации, а Дарси действительно захочет, она найдет способ убить меня до того, как он до нас доберется. Мы обе это знаем.