Поглощённая
Шрифт:
— Джонс, ты в порядке?
Я сглатываю подступающую тошноту.
— Угу. Спасибо. Я пойду.
Я поворачиваюсь, чтобы уйти.
Пальцы Бена смыкаются на моем предплечье, удерживая меня.
— Ты уверена? Если тебе тяжело, мы можем...
Я резко поворачиваюсь к нему. Качаю головой.
— Спасибо. Нет. Я в порядке.
Я не могу выбраться оттуда достаточно быстро. Рация кажется бесконечно тяжелой в моей руке. Бомба замедленного действия. Осязаемая связь с правдой, о которой я не хочу размышлять. Я знаю об этом месте,
Мои мысли возвращаются к Эндрюс. Так всегда бывает, когда я теряю контроль над ними. О том, как они с моей мамой были близки, как они сбегали вместе, чтобы побыть наедине. И как однажды Эндрюс исчезла, и моя мама нашла её глубоко в лесу. Я никогда не спрашивала об этом маму, но я видела, как она отвечала на вопросы об Эндрюс, об их отношениях, в интервью. Она никогда не любила говорить об Эндрюс. Из всего, что моя мать пережила на Планете, Эндрюс была темой, которая тревожила её больше всего.
Я не хочу думать о том, что случилось с Эндрюс.
Добравшись до своей палатки, я даже не тружусь включить фонарь. Падаю на колени, не обращая внимания на боль. Теперь мои руки дрожат, дыхание поверхностное. Я заталкиваю рацию под койку, подальше, в чернильные тени. Она с глухим стуком перекатывается один раз и замирает.
— И, блять, оставайся там.
Я чувствую что-то мягкое под руками. Опускаю взгляд, и у меня перехватывает дыхание. В тусклом свете я не заметила — по всему полу разбросаны крошечные зеленые ростки. Они проросли сквозь брезентовое дно палатки, обвиваясь вокруг ножек койки. Я срываю один росток, поднося его к лицу. Это просто растение. Маленькое, хрупкое создание.
Я встаю, всё ещё покачиваясь, и делаю долгий, глубокий вдох. Позволяю ростку выпасть из пальцев. Это место вгоняет меня в стресс. Мне нужно, блять, отвлечься, и не на Бена.
9
К тому времени, как Джулиан присоединяется ко мне в лабораторной палатке несколько часов спустя, он уже трезв. Сумерки опускаются на лагерь, и луны-близнецы окрашивают равнину в серебристые тона. Сквозь дерьмовые окна палатки, пластиковые и покореженные, она выглядит как море ртути.
— Нужна помощь? — спрашивает Джулиан, чье лицо наполовину скрыто завесой черных волос.
Я как раз вожусь с центрифугой. У нее какие-то проблемы с балансировкой, и я никак не могу заставить ее нормально вращаться.
— Не-а, — говорю я. — Удалось вздремнуть?
— Да, мам.
Я бросаю на него взгляд.
— И тебе не надоедает?
— Что?
— Постоянно быть невыносимым мудаком.
— Ничуть, — беспечно отвечает он, подходя посмотреть, как я пытаюсь вскрыть центрифугу старой отверткой. — На самом деле, это бодрит. Твои презрительные мины доставляют мне неописуемое удовольствие.
— Угу. По крайней мере, это отвлекает тебя от Джи-дога.
Джулиан
— От кого?
— Господи. Проехали. Вообще-то, не хочешь мне с этим помочь? — Я протягиваю ему отвертку. — Никак не могу ослабить нижнюю деталь.
Джулиан молча берет отвертку и начинает изящно ковыряться в том самом винте, с которым я мучилась. Я наблюдаю, наполовину сосредоточившись на скрежете металла о металл, наполовину — на волнении травы за окном. Это неописуемо красиво. На Земле никогда не было ничего подобного.
— Так что там у вас с Беном? — спрашивает Джулиан, продолжая ковыряться отверткой.
Теперь всё мое внимание приковано к нему.
— Что ты имеешь в виду?
Он бросает на меня взгляд, приподняв бровь.
— О, думаю, ты прекрасно знаешь. К чему было это «мне нужно показать тебе ту штуку»? Его штуку?
— Заткнись, это было... — Я отчаянно пытаюсь найти объяснение, но терплю неудачу. — Это ничего не значило.
— Так вы не пошли к нему в палатку совокупляться?
— Совокупляться? О боже мой, Джулс, всё, что ты говоришь, звучит так...
— Правильно? — Он поджимает губы. — Я знаю.
— Я собиралась сказать — бесит.
Он пожимает плечами.
— Хм. Я просто спросил, потому что думал, что мы все сошлись на том, что он придурок.
— Должно быть, я пропустила это собрание.
Хотя я действительно считала его придурком. И до сих пор считаю. Честно.
— Это было не собрание, это естественное состояние физики, биологии и всей вселенной. Умные, мыслящие женщины от науки не тратят свое время на мужчин, которые используют отжимания в качестве брачного ритуала.
Я фыркаю помимо своей воли.
— Я ни разу не видела, чтобы Бен отжимался.
Джулиан поднимает глаза, прищурившись.
— Но ты это представляла.
— Нет...
— Представляла! — торжествующе заявляет он, указывая на меня отверткой. — Ха! Решила снизить планку, подруга. Ты та еще порочная личность, знаешь об этом? Ставлю деньги, что он даже не знает, где находится клитор.
— Отъебись, Джулс.
— Держу пари, он даже не знает, что это такое. — Джулиан посмеивается, возвращаясь к бесполезным попыткам провернуть застрявший винт отверткой. — Как думаешь, он вообще когда-нибудь доводил женщину до оргазма? Хочешь, я его просвещу? Могу набросать слайд-шоу за четверть часа, легко. «Как нежно трахнуть Дж...»
— Заткнись, — огрызаюсь я, выхватывая отвертку из рук Джулиана. — Ты меня уже бесишь. Это в высшей степени непрофессионально.
Джулиан одаривает меня уничтожающим взглядом.
— Ну да, у нас же тут такая строгая экспедиция, где всё исключительно по уставу.
— И что это должно значить?
Я возвращаюсь к возне с центрифугой. Кажется, она заржавела; чтобы ее починить, понадобится что-то посерьезнее отвертки.
— Только не говори мне, что ты об этом не думала. Учитывая ситуацию, я имею в виду.