Поединок сердец
Шрифт:
– Ройс приказал – ради твоей же безопасности – проводить тебя в башню и поставить у комнаты часового, чтобы ни у кого не возникло сомнений в твоей преданности.
– И кто будет меня стеречь?
– Я, Вашель или сам Ройс.
– Однажды Ройс попросил меня поверить ему. Я сделала это без каких-либо условий. А теперь он обращается со мной как с изменницей, желая доказать, что я таковой не являюсь. – Бетани глубоко вздохнула, пытаясь совладать с бушующими чувствами. – Ги, он не верит мне, и с этим ничто не поделаешь. Я – вероломная рабыня и, следовательно, должна находиться под подозрением.
Ее
– Умоляю, простите меня, господин тюремщик, но, прежде чем удалиться в свою темницу, я должна забрать пустой кувшин. Завтра утром Дамиана придет в бешенство, если свидетельство ее невоздержания останется у всех на виду.
– Бетани, – тихо промолвил Ги, ощутив издевку в ее словах.
– Да? – изобразила саму невинность Бетани. Пожав плечами, Ги покачал головой, точно признавая поражение в споре.
– Да так, ничего, миледи. Я сам заберу кувшин. Вам лучше сейчас не показываться Дамиане на глаза.
– Как вам угодно, милорд.
Положив руку на дверь в спальню Дамианы, Ги повернулся к Бетани.
– Миледи, даете ли вы слово, что не предпримете попытки бежать, пока я буду оказывать вам эту небольшую услугу? – с улыбкой спросил он.
– Смею ли я мечтать о том, чтобы спастись от целого нормандского войска? – сказала Бетани, чувствуя, как помимо воли у нее на устах появляется ответная улыбка.
– Действительно, смеете ли? – насмешливо подхватил Ги.
– Даю слово, сегодня ночью я не попытаюсь бежать.
– Ну хорошо, – неохотно буркнул Ги. Отворив дверь, он осторожно заглянул в спальню.
– Хвала Господу, она крепко спит. Возможно, ты удивишься, но мне совершенно не хотелось стать жертвой ее осиного язычка, – признался Ги, заходя в комнату.
Прошло несколько минут, и Бетани начала недоумевать, что же его задержало. Она уже собиралась было открыть дверь и заглянуть в комнату, но тут Ги вышел в коридор, бледный и потрясенный.
– Ну? – спросила Бетани.
– Дамиана мертва.
Глава 18
– Мертва? – повторила Бетани, чувствуя, как кровь отхлынула от ее лица и к горлу подступила тошнота.
Если это шутка, то у Ги очень плохо с чувством юмора. Отстранив его с дороги, Бетани вбежала в комнату. О Боже, сделай так, чтобы она застала Дамиану забывшейся крепким сном пьяницы! Но нормандка лежала слишком неподвижно; ее грудь не вздымалась от дыхания. Да, Дамиана мертва.
Ги осторожно выпроводил ошеломленную Бетани за дверь. Женщина в расцвете сил умерла – нет, не умерла, убита. Смерть, даже смерть такого человека, как Дамиана, потрясла Бетани до глубины души. Почувствовав спазмы в желудке, она испугалась, что ее сейчас стошнит.
– Что же нам делать, Ги? – с трудом выдавила Бетани.
– Миледи, на вашем месте я прочел бы все известные мне молитвы. А когда они иссякли бы, я начал бы придумывать новые.
Внезапно под Бетани подогнулись ноги.
– Но я невиновна.
Ги подхватил ее, обняв за талию и прижимая к себе.
– Знаю, но…
Он не докончил эту фразу. Бетани высвободилась из его объятий.
– К чьей милости мне следует взывать? Господа Бога или Ройса? – спросила она.
Ги
– А как ты думаешь, кто из них могущественнее? – Почесав голову, он взглянул на Бетани. – Разумнее всего было бы помолиться Богу, чтобы он вмешался и защитил тебя от Ройса. По-моему, на чудо надежды больше, чем на прощение Ройса.
Бетани ничего не ответила. Они пошли по длинным коридорам, и их шаги будили эхо под каменными сводами. Девушка знала, куда они идут. Ее ждет башня. Хорошо еще, что не подземелье. Она вошла в тесную невзрачную комнату. Ги, оглянувшись, вздохнул:
– Извини, Бетани.
После того, как он запер дверь и поставил часового, Бетани опустилась на кровать, не в силах поверить в случившееся.
Ее охватила ледяная дрожь. Если хоть один человек поверит в болтовню Дамианы, ей это будет стоить жизни. За ужином крики пьяной женщины казались глупыми и бессмысленными. Но сейчас все изменилось. Судьба сыграла роковую шутку. Признания на смертном одре считаются пророчествами. Обвинение Дамианы, каким бы вымыслом оно ни было, приобрело вес.
Но ведь Ройс, разумеется, не поверит в него!
Впрочем, Ройс хочет от жизни лишь одного: быть принятым при дворе.
Он без колебания отшвырнул в сторону Бетани, мешавшую ему идти к цели. Увы! Бетани в отчаянии стала раскачиваться взад-вперед. Да, Ройс поверит последним словам Дамианы.
Но если он поверит в ее вину, значит, он ее совершенно не знает. Бетани прижала руку к животу. Ее ребенок, что станет с ним? Она должна позаботиться о своем малыше. При мысли о том пятне, которое на всю жизнь ляжет на ее ребенка, глаза Бетани наполнились слезами. «Обещаю тебе, мое маленькое сокровище: независимо от того, что принесет мне судьба, твоя жизнь сложится хорошо». Малыша возьмет к себе дядя Брам, а может быть, Ройс сочтет себя обязанным вырастить и воспитать его.
Бетани вздохнула. Один незаконнорожденный будет растить другого? Нет! Ройс не смог смириться с обстоятельствами собственного рождения, что уж говорить о его ребенке.
Бетани свернулась клубком, натянув на себя теплую шкуру. «Спи!» – приказала она себе. Теперь ей нужно думать только о своем малыше. Мелькнули воспоминания о ее родителях. Как они были бы рады внуку! Но этому никогда не бывать… Прежняя жизнь кончена, ей положило конец вторжение нормандцев. Слезы просочились сквозь сомкнутые веки.
– Гастон жаждет крови, – сказал Ги. – Он отправился к королю требовать смерти Бетани.
Ройс потер глаза. Он не желал впутываться в эту заваруху.
– Вердон, а ты что скажешь?
– Учитывая высокое положение Дамианы, Вильгельм должен будет сам выступить судьей и вынести приговор. Так или иначе, если леди Бетани признают виновной, вам придется столкнуться с открытым бунтом.
Ройс презрительно расхохотался:
– В округе одни женщины и несколько уцелевших сакских воинов.
– Oui, но они безгранично преданы своей госпоже; к тому же, как мне доложили, у нее есть связи в Шотландии. Более того, эта земля, из-за которой две страны воевали несколько столетий, в последнее время жила в мире и спокойствии исключительно благодаря тому, что здешние владельцы были связаны кровными узами с шотландскими лэрдами, – заявил Вердон.