Поединок сердец
Шрифт:
– Ройс, я глубоко уважаю тебя и именно поэтому выскажу тебе все, независимо от того, понравится тебе это или нет. Ты ошибаешься, поступая так с Бетани, ошибаешься ужасно сильно. Если ты не способен осознать несправедливость своих действий, умоляю, поручи ее моим заботам.
– Твоим заботам? – резко переспросил Ройс.
– Oui.
Ройс внимательно посмотрел на младшего брата. Красивая внешность Ги и легкость, с какой он обходился с женщинами, никогда не ставились под сомнение. Когда Ги решил посвятить себя служению церкви, одна половина Нормандии впала в траур, в то время как другая вздохнула с облегчением.
– Я уже говорил, что ты лучше и не мечтай о ней.
– Она мне небезразлична, но вовсе не в том смысле, в каком ты думаешь.
– Не понимаю.
Потерев рукой лицо, Ги вздохнул и взглянул в горящие глаза Ройса.
– Если бы мне показалось, что Бетани может взглянуть на меня глазами любви, я бросил бы тебе вызов… Увы. Я восхищаюсь ею, поклоняюсь ей. Я лишь хочу оберегать ее.
– Возможно, я отошлю ее в Шотландию, – сказал Ройс, отходя от брата.
– Отсылай! Отсылай скорее… если уверен, что сможешь разлучиться с ней, – ответил Ги.
Застыв на месте, Ройс медленно обернулся, удивленный язвительным замечанием брата.
– Если ты думаешь, что не смогу, то ты глубоко ошибаешься.
– Так докажи это. Отправь ее прямо сейчас, – самодовольно ухмыльнулся Ги.
– Я ничего никому не должен доказывать – ни тебе, ни кому бы то ни было еще, – произнес Ройс спокойным властным голосом – голосом, каким отдают приказания на поле боя в мгновения, когда решается вопрос жизни и смерти.
– Ты мастер выбираться из ловушек, брат мой. Неужели ты полагаешь, мне неизвестно о той любви, что вы пробудили друг в друге?
– Глупец! Любви не место в моей жизни.
– Да, в этом помещении находится один глупец, но это не я. Если в твоей жизни нет места любви, брат, только ненависть и отчаяние будут цвести в твоем сердце.
– Прибереги свои проповеди для других. Я воин. У мужчин, посвятивших жизнь ратному делу, нет времени на нежности.
– Ройс, этим мужчинам тепло и нежность нужны больше, чем всем остальным, – возразил Ги. – Их тела и души познали ужасы войны и для исцеления нуждаются в ласке и заботе.
– Мне никто не нужен, – проворчал Ройс, уходя.
– В таком случае хорошо, что тебе достанется Дамиана! – крикнул ему в спину Ги. – Она ни одной секунды не потратит на то, чтобы разгладить у тебя на лбу морщины, помогая забыть прошлое.
Когда разгоряченные братья покинули залу, из-за кресла с высокой спинкой появился Вердон, советник короля.
Эти де Бельмары – занятная парочка. Особенно его заинтересовал Ги. Надо будет напомнить королю, что Ги некоторое время готовился к рукоположению. Он замечательно подходит для выполнения одного деликатного дела, а титул и богатые поместья помогут преодолеть возражения морали, которые, возможно, появятся у Ги, когда он узнает, что ему предстоит похитить послушницу из женского монастыря. Разобравшись с Ройсом де Бельмаром, надо позаботиться о достойном применении способностей его младшего брата. Вердон, тонкий дипломат, выяснил все, что ему хотелось узнать. Многое открыло ему подслушивание у дверей, остальное же рассказала горевшая желанием помочь кухарка Майда. Эх, вот женщина, способная разжечь пожар в сердце мужчины!
Несмотря на то, что собранных им
Мери не могла ждать, пока ее дядя соизволит заняться ее делами. Брам Мактавиш был уверен, что Вильгельм Нормандский решит спор относительно Нортумберленда в их пользу, но Мери не могла допустить, чтобы ее судьба зависела от чьих-то милостей. Она просила дядю как можно скорее устроить ее брак, но тот не спешил.
И вот Мери написала письмо Хью Синклеру, лэрду из северных земель, бывшему, по словам дяди Брама, самым доблестным вождем в Шотландии. Подделав руку дяди, она подробно описала условия предполагаемого брака и приложила к печати перстень Брама Мактавиша. Тот оставил его на самом видном месте. Надо будет как-нибудь прочесть ему нравоучение по поводу подобной беспечности.
Господь Бог, вне всякого сомнения, простит ее, ибо она действовала из лучших побуждений. Разве в Библии не сказано: «Господь помогает тем, кто помогает себе сам»? Свернув послание, Мери мысленно дала себе слово наложить на себя епитимью за совершенный обман. Часовня станет ее домом до тех пор, пока она не замолит этот грех.
«Боже всемогущий, молю тебя, сделай так, чтобы это послание помогло разрешить дело и исправило положение вещей!»
Отправив эту просьбу на небеса, Мери вручила послание гонцу, приложив к нему золотой.
– Запомни: это письмо необходимо вручить лэрду Синклеру лично. Как только ты доставишь мне его ответ, ты получишь второй золотой.
Бетани приходилось прилагать все силы, чтобы удержать съеденный обед в желудке. Стиснув зубы, она смотрела на то, что вытворяла леди Дамиана. Та уже целый час готовилась к ужину, накачиваясь в главной зале вином. Ее глаза остекленели, движения стали резкими и неловкими.
– Подойди сюда, рабыня, – приказала Дамиана, точно подзывая охотничью собаку.
Взгляды всех присутствующих обратились на Бетани.
Та подчинилась, благоразумно предпочитая не перечить пьяной женщине. Скандал только доставит радость Дамиане.
– Теперь ты видишь, кто здесь повелевает? Когда я выйду замуж, ты переселишься из башни в подземелье. – Отпив вина, Дамиана злобно рассмеялась. – Эй, шлюха, у меня в комнате, в нише под гобеленом, спрятана фляжка, – она протянула Бетани пустой кувшин. – Принеси мне ее, да поживее, а не то я исполосую тебе всю спину.
Не сказав ни слова, Бетани повернулась и увидела стоящих в дверях Ройса и Ги. Появление предводителя было сигналом начинать трапезу.
– Дамиана, вы выставляете себя на посмешище. Не забывайте – вместе с властью приходит и ответственность, – заметил Ги.
Дамиана капризно надула губки:
– Ги, не учите меня обращаться со слугами. Сегодня у меня праздник, и я никому не позволю портить мне настроение.
Ги с отвращением покачал головой. Бетани пыталась встретиться взглядом с Ройсом. Лицо рыцаря пересекли глубокие складки, и какое-то мгновение ей казалось, что он собирается что-то сказать. Но нет. Ройс молча отступил в сторону, пропуская ее.