Поединок сердец
Шрифт:
Ги пожал плечами:
– Да, возможно, ему жилось бы легче. Но Ройс с детства был слишком серьезен. Мама говорила, ей нужно было больше смеяться, когда она его носила.
При упоминании о матери любопытство Бетани вспыхнуло с новой силой.
– Что думает ваша мать по поводу борьбы Ройса за признание общества?
– Она очень любит своих сыновей. Ройс лишь однажды навлек на себя ее гнев, но к настоящему времени, уверен, мама уже простила его за то, что он вызволил меня из духовной семинарии.
– Похоже, даже святые взирают на твоего брата с улыбкой.
Рука
– Я этого ему никогда не прощу.
Расшитый пояс, зажатый в ее пальцах, напомнил о чудовищности совершенного ею безумного поступка. Ради этого мужчины она предала не только себя саму, но и своих людей.
– Бетани, христианам надлежит прощать своих врагов.
Бетани подняла взгляд на Ги:
– Да, конечно. Но, боюсь, ты спутал меня с моей сестрой Мери.
Ги отворил дверь, и на них пахнуло промозглым воздухом. Бетани шагнула в темную комнату. Сырость, словно злой дух, проникла под ее одежду, леденящим холодом прикоснувшись к коже. Вздрогнув, она съежилась, чувствуя, что покрывается гусиной кожей.
Ги вошел в комнату следом за ней.
– Merde, я сейчас же распоряжусь развести в очаге огонь.
Растирая озябшие руки, Бетани заходила по тесной комнате, вдыхая холодный затхлый воздух. Ройс снова бросил ее в эту темницу – как и в первый день. Не надо строить никаких иллюзий по поводу того, какое место занимает она в его жизни.
До слуха Бетани доносился голос Ги, но она не разбирала слов. Весь ее мир рассыпался на мелкие части, и она больше никогда не сможет сложить их вместе. Любовь оказалась выдумкой. Она поверила мужчине, надеясь, что судьба каким-нибудь образом позволит им быть вместе. Но какая награда ждала ее за то, что она полюбила врага? Ее заточили в эту сырую темную комнату, но, что еще хуже, она сама возвела себе тюрьму, более надежную, чем каменные стены. Можно бежать из башни, но куда деться от собственного сердца, попавшего в рабство? Можно ли забыть про такую любовь? Пройдет ли со временем невыносимая боль? Вдруг на Бетани сошло озарение, ослепившее ее, словно луч солнца. Она застонала, постигая ужасную правду. Ройс ее не любит. Вероятно, и не любил никогда. О боже! Какой же она была дурой!
Внезапно Бетани почувствовала тепло обвивших ее сильных мужских рук. Разрыдавшись, она уткнулась в широкую грудь Ги, провожая слезами мечты о будущем, о вечной любви, – теперь все кончено.
– Ну же, Бетани, не надо так.
Бетани слышала голос Ги, но остановиться не могла. Она попыталась высвободиться, но он лишь крепче прижал ее к себе.
– Успокойся, не принимай это так близко к сердцу.
– Ги, я…
Нет, она не может
Бетани ощутила, что Ги подхватил ее на руки, и прижалась к нему, позволяя отнести себя на кровать. Ей казалось, что отчаяние притупило все ее чувства и ничего не пропускало извне в сердце и разум.
Ги целую вечность качал ее на руках. Бетани чувствовала его близость, но успокоения от нее не получала. Переполняющая ее боль не утихала. Ее неродившемуся ребенку нужно, чтобы его мать была сильной и крепкой, но таких сердечных мук Бетани еще не испытывала. Воспоминания бесконечным хороводом захлестывали ее, с раздирающей душу отчетливостью давая понять, чего она отныне лишена навсегда.
– Бетани, я за тебя волнуюсь. Посмотри на меня.
Она слышала слова Ги, но не могла откликнуться на них. Его голос доносился откуда-то издалека, временами пропадая совсем.
– Бетани, прекрати немедленно. Миледи, пожалуйста, ответьте мне!
В желудке Бетани стали подниматься одна за другой волны тошноты.
– Пожалуйста, пусти меня. Сейчас меня…
Ги освободил ее, и. Бетани, зажимая рот ладонью, бросилась к помойному ведру.
– Майда! – взревел Ги. Он продолжал выкрикивать имя кухарки до тех пор, пока один из стражников, услышав его зов, не послал за ней.
Майда, вбежав в комнату, ахнула:
– Милорд, что вы сотворили с моей любимой крошкой?
– Только что она безутешно рыдала, а теперь ее тошнит так, что, кажется, конца и края этому не будет Я начинаю за нее бояться.
– Миледи, вы меня слышите? – спросила Майда, приближаясь к Бетани.
Та не могла ответить, содрогаемая приступами рвоты.
– Леди Бетани. – Опустившись на колени, Майда смахнула волосы с лица госпожи. – Позвольте вам помочь.
Веки Бетани, задрожав, раскрылись, открывая ее взору встревоженное лицо кухарки.
– Оставь меня, Майда. Мне плохо.
Она сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь справиться с тошнотой, но та не проходила.
– Миледи, вам необходимо успокоиться, – запричитала Майда, ласково поглаживая свою госпожу по спине. – Миледи, рана в вашем сердце заживет. Ни один мужчина не стоит вашей любви.
– Майда, говорю же, оставь меня, – судорожно глотнула воздуха Бетани. – Мне хочется лишь одного: умереть!
– Прекратите, миледи! От таких слов ни вам, ни вашему малышу не будет ничего хорошего.
Поразившись необыкновенной проницательности Майды, Бетани тотчас же с ужасом поняла, что ее тайна раскрыта. Она испуганно взглянула на служанку.
– Ты никому не должна об этом говорить! – воскликнула она.
Увидев изумленное лицо Ги, Бетани схватила его за руку.
– Поклянись всем, что тебе дорого на этом свете, что никому не откроешь эту тайну!
– Беременность нельзя сохранить в тайне, – проворчал Ги. – Тебя выдаст время, а не я.
Бетани еще крепче стиснула ему руку, пытаясь передать важность своих слов.