Поцелуй злодея

Кент Рина

Кейден продолжает их у меня забирать, а я – покупать новые.

По правде говоря, он никогда не давал мне повода думать, что он с Джессикой или с кем-то еще, кроме меня. Но это все равно не дает мне покоя.

Мой одержимый разум, который я уже едва узнаю, становится все более и более безумным.

— Никогда больше не становись одержимым, внучок. Не попадись.

Эти слова, которые были моей мантрой на протяжении шести лет, рассеиваются с каждым прикосновением, каждой встречей и каждым умопомрачительным оргазмом.

Я

знаю, что должен остановиться, но, черт возьми, это абсолютно новое чувство для меня.

Я и не знал, что могу быть настолько зациклен на человеке, настолько захвачен смертоносным ореолом ненавистной влюбленности, пока она не превратится в петлю, которая с каждым днем все туже затягивается на моей шее.

Потому что я знаю, что он не должен был быть моим, и, оглядываясь назад, понимаю, что не смогу его удержать

Эти физические ощущения, какими бы приятными они ни были, лежат только где-то на поверхности. То есть не совсем, потому что мне иногда кажется, что этот тип сексуальной связи выходит за пределы моего тела.

Но это все равно фаза, а все фазы когда-нибудь заканчиваются.

А что потом?

Я все время думаю только об этом. О том, что будет потом.

Не столько «сейчас», сколько «потом».

И мне это не нравится, потому что мои чувства становятся глубже, чем следовало бы.

Я и раньше занимался сексом, много, но никогда не испытывал таких ощущений.

Интенсивных, стимулирующих сознание, способных завести меня в петлю, из которой я не могу выбраться.

Такой секс, во время и после которого я просто существую в мирной тишине этой белой комнаты.

Он вызывает привыкание, но также опасен.

Потому что, несмотря на его предупреждения и авторитетные приказы, я не могу остановить свои импульсивные мысли.

Видя, как девушки и некоторые профессора флиртуют с ним в кампусе, я схожу с ума. То, что я не могу подойти, притянуть его к себе за горло и заявить на него свои права, раздражает меня еще больше.

И именно я тот, кто отказывается признавать свою ориентацию, но даже если бы и сделал это, статус наших отношений не поменялся бы. Профессор не должен трахать своего студента, и, если об этом узнают, его могут уволить, так что мы можем только хранить это в тайне. Я понимаю это, правда, и все равно ненавижу, когда кто-то цепляется за него своими когтями. Не то чтобы он как-то отвечал на их действия, но ему все равно нужно перестать быть таким чертовски вежливым.

Три дня назад я видел, как он разговаривал с Юлианом в кампусе и небрежно улыбался, когда этот скользкий ублюдок лапал его.

С тех пор я не отвечал на его сообщения и не приходил к нему домой.

Не важно, сколько раз он угрожал наказать меня или посадить к себе на колени, чтобы научить дисциплине.

И теперь у меня ломка. Вся эта затея с сохранением дистанции дала обратный эффект, так что я превратился в занудного мудака.

Неужели я настолько зависим от этого придурка? Прошло всего три

дня. Все не настолько серьезно.

Но дело в том, что я чувствовал то же самое, когда возвращался домой на днях, и потом вроде как бросил дедушку и вернулся через два дня.

Значит, три дня – слишком долго для моего организма, потому что сейчас я не могу нормально спать и просыпаюсь с головной болью.

Честно говоря, среди всех, кого я знаю, у меня самый крепкий сон. И это абсолютное кощунство, что сейчас я испытываю такие трудности.

Если подумать, единственный раз, когда я не мог заснуть, был после того, как я впервые встретил этого урода.

И что еще хуже, прошлой ночью мне приснилось, как он обнимал меня, пока я не заснул.

Обнимал?

Серьезно, убейте меня.

То есть да, после секса он становится пугающе нежным, и мне нравится этот контраст. Поначалу это было странно, но теперь я больше не сопротивляюсь, когда он вытирает меня или мажет мазью от синяков мою кожу, или даже когда он идет со мной в душ и моет меня с мылом – хотя обычно это заканчивается очередным сексом.

Но когда он ложится со мной в постель, он никогда не обнимает меня, и его всегда нет рядом, когда я просыпаюсь. Он либо плавает, либо занимается спортом или варит свой гребаный кофе, слушая классическую музыку.

И это не значит, что я хочу, чтобы он меня обнимал.

Правда ведь?

У меня никогда не было отношений, и я не настолько нуждаюсь в чьем-то внимании.

В любом случае, это просто сон, а он пусть подавится.

— Слушай, — Нико вскакивает, когда мы ужинаем, и отрывает меня от мрачных мыслей. — Мы пойдем сегодня вечером в особняк Змеев и развлечемся с этими ублюдками.

— Нет, если ты не хочешь, чтобы они развлеклись с нами, — я закручиваю спагетти на вилку, не думая подносить ее ко рту.

— Гарет, скажу в последний раз, — Нико смотрит на меня. — Прекрати портить все веселье.

Он, как обычно, полуголый, все его странные татуировки, сделанные в основном импульсивно, выставлены на всеобщее обозрение. Его длинные темные волосы собраны в беспорядочный пучок.

Джереми поднимает взгляд от своего телефона после того, как он смотрел на него с идиотской улыбкой.

— Он прав. Они усилили свою охрану на прошлой неделе, Нико.

— Худшие друзья на свете, — ворчит он и опускается своим массивным телом на стул, и тот скрепит под его весом. — Наследник Сатаны?

— После прошлой недели я не в настроении, — отвечает Килл, не поднимая глаз, слишком занятый перепиской с Глин, если судить по его постоянной ухмылке.

— На прошлой неделе мне нужно было отомстить и вычислить крысу. На этой все по-другому. Я хочу размазать Юлиана по земле. Что скажете? Если кто-нибудь из вас мне поможет, я позволю вам дать имя моему первенцу, — он замолкает, затем его губы кривятся в злобной ухмылке. — Если он у меня будет, конечно. Может, мне стоит спросить о детях в следующий раз. Или слишком быстро? Это его отпугнет? Хм-м.