Поцелуй злодея
Шрифт:
Меня никогда не привлекали задницы, но эта? Это лучшая дырочка, которую я когда-либо трахал, и это должно вызывать беспокойство. Учитывая ее.
Гарет ворчит, вероятно, потому, что я сильно сжимаю его покрытую синяками кожу, и хотя его член твердеет, я мысленную делаю пометку позже снова помазать ее мазью. Думаю, получится это только, если он снова уснет как и прошлой ночью.
В конце концов я заставлю его привыкнуть и к этому, но постепенно.
Когда он загнан
Я обвожу пальцем его колечко мышц снова и снова, пока он не начинает скулить, прижимаясь руками и лбом к стеклу.
— Просто сделай это уже.
— Не можешь дождаться, когда я окажусь внутри тебя, малыш?
— Прекрати болтать и трахни меня уже.
Мои яйца напрягаются, и я, честно говоря, беспокоюсь, что кончу сразу же как почувствую, как его стеночки снова сжимаются вокруг меня.
— Протяни мне свою руку.
— Зачем?
— Не задавай лишних вопрос. Просто протяни.
Он оглядывается на меня и нерешительно протягивает правую руку.
Я беру ее в свою, затем выдавливаю на нее смазку и обхватываю свой член.
— Сделай меня твердым, чтобы я мог трахнуть тебя.
Я жду, что он начнет сопротивляться или бросит какой-нибудь неприятный комментарий в своем стиле, но он просто проводит рукой вверх-вниз.
Мы стоим в неудобной позе, но он изо всех сил выгибается, глядя на то, как его рука с трудом обхватывает меня, его губы приоткрываются, кажется, совершенно очарованные. Сначала его темп медленный, но затем становится более грубым, когда он сжимает, двигаясь от основания к головке, проводя по ней большим пальцем.
Мне требуется весь мой чертов контроль, чтобы не кончить, моя сперма стекает по его пальцам.
— Мне нравятся твои руки. Как хорошо ты можешь ими меня возбудить.
— Правда?
— М-м-м. Разве ты не чувствуешь, как я становлюсь твердым, как скала?
— Да. Ты вроде как… пульсируешь в моей руке. Твои вены… эм… твой член часто это делает. То есть пульсирует.
Черт, он выглядит таким взволнованным и возбужденным, что этот вид захватывает.
Он такой чертовски очаровательный для маленького психа.
— Малыш, как бы сильно я ни любил твою руку, мне нужно кончить внутрь тебя.
Он останавливается и отпускает меня, выглядя неуверенным, покусывая уголок губы. Поэтому я облизываю эту губу, становясь позади него и толкаюсь бедрами.
Мои мышцы напрягаются, когда его стеночки сжимаются вокруг меня, и он вскрикивает, прижимаясь к моим губам.
Черт возьми.
Твою мать, блять.
Прошлой ночью я впервые трахнул его, а мне уже кажется, что я был внутри него всю свою жизнь.
Как будто это единственное место, к которому я принадлежу.
Он расслабляется,
И я знаю, что он именно позволяет, потому что Гарет смертельно опасен, когда не хочет этого.
Но прямо сейчас, когда он слегка впивается зубами в мои губы, позволяя мне войти полностью, я чувствую, как расслабляются его мышцы, как он прерывисто дышит.
— Ты ощущаешься чертовски хорошо, малыш, — говорю я рядом с его губами, слизывая с них воду. — Моя киска заглатывает мой член, как сумасшедшая.
Он судорожно глотает, его горло дергается вверх-вниз, вода стекает по его адамовому яблоку, но я прищуриваюсь, когда он отворачивается, опуская голову на стекло, когда хватается за него.
Двигая бедрами, я толкаюсь в него, входя до конца, и он вскрикивает, его хриплый голос отражается от шума брызг воды.
— Блять.
— Вот так. Прими меня. Всего меня.
Я обхватываю рукой его пах и сжимаю его член. Его спина дрожит, прижатая к моей груди, пока я трахаю его все сильнее и сильнее.
— Я думал о том, чтобы быть в твоей заднице постоянно, малыш.
— Мы впервые… сделали это вчера, — его слова звучат как стон.
— Не имеет значения. Я могу жить, просто наблюдая, как мой член входит и выходит из твоей киски, зная, как сильно тебе это нравится.
Его стоны становятся все громче и громче, пока не заполняют мои уши. Пока они не становятся единственным, что я слышу.
Мои глаза фокусируются на его отражении в зеркале. Он меньше меня, и сзади него я выгляжу как настоящее животное.
Это выражение в моих глазах. Я не в себе, не контролирую себя, меня переполняет первобытное желание заявить на него права.
Но он опустил голову, глядя в пол или на свой член в моей руке, не знаю.
— Не прячься, — я хватаю его сзади за челюсть и поднимаю так, чтобы он смотрел в зеркало. — Посмотри, кому ты принадлежишь.
Несмотря на пар, его глаза встречаются с моими, они опущены, губы приоткрыты. Он не отводит взгляда, пока я трахаю его глубже, так глубоко, что он не может молчать.
Он постанывает, ворчит, сжимается и становится моей гребаной погибелью.
Все это время смотря на наше отражение.
— Этот вид делает тебя тверже, малыш, — толчок. Я вошел полностью. — Тебе нравится смотреть, как я трахаю тебя, да?
— М-м-м…
— Мне тоже нравится смотреть, как я трахаю тебя. Ты, чертов шедевр, малыш.
— Кейд…
— Да, малыш?
— Я…
— Продолжай.
— С-скажи, что я красивый, — шепчет он с ноткой неуверенности, и это так чертовски мило.