Поцелуй злодея

Кент Рина

— Я не теряю контроль, — огрызаюсь я, соскакивая с его колен и направляясь к пустому стулу. Мои щеки пылают адским пламенем, и этот ублюдок это знает.

Он улыбается, когда я сажусь. Моя задница болит, и я делаю мысленную пометку закрасить чем-то все засосы и отметины, которые он оставил на моей шее и ключицах. Возможно, придется надеть водолазку или что-то в этом роде. Сколько мороки.

Я прочищаю горло.

— Почему ты всегда варишь кофе?

—

Он успокаивает, и мне нравится его запах.

— Но потом ты всегда выбрасываешь полный пакет кофейных зерен.

— Я очень щепетилен в вопросе приготовления кофе. Его нужно правильно обжаривать.

— Ты очень щепетилен во многих вещах. В кофе, виски, музыке. Даже в том, как все организовано в твоем доме.

— Боже. Вижу, твои повадки сталкера дают о себе знать.

— Я просто наблюдательный, — я проглатываю кусочек клубники. — Ты вообще готовишь?

Он делает глоток кофе, в ответ все та же раздражающая ухмылка.

— А что? Хочешь, чтобы я для тебя приготовил?

— Я этого не говорил.

Его ухмылка становится шире.

— Я не готовлю. Не люблю это делать.

— Я тоже.

— Видишь? — он поднимает свою чашку в шуточном тосте. — У нас так много общего, малыш.

Я накалываю вилкой клубнику.

— Может, перестанешь так меня называть?

— Малыш? Но вчера вечером тебе это нравилось. Твой член становился твердым каждый раз, когда я так тебя называл.

Я чуть не поперхнулся клубникой, но сумел ее проглотить.

— Это другое.

— Насколько?

— Ощущается как-то по-гейски, ладно? Прекрати.

— Значит то, как я трахаю тебя по самые яйца – это не по-гейски, а называть тебя «малыш» – да?

— Это… физическая реакция. Она ничего не значит.

Он ставит свою чашку на стол, спокойно, но с напряженными плечами.

— При других обстоятельствах я бы счел твои попытки найти этому оправдания очаровательными, но тебе нужно забыть про подобный тип мышления. Быть геем – это конец света что ли? Ты что-то имеешь против таких людей, как мои мамы?

— Конечно, нет. Мне все равно на других людей. Они могут делать все, что хотят.

— Тогда почему для тебя это такая трагедия?

— Не знаю. Это странно.

— В каком смысле?

Я пожимаю плечами, все еще жуя клубнику.

— Я не могу привыкнуть к мысли, что трахают меня. Это не ты отказываешься от контроля, поэтому тебе, возможно, было легче принять внезапную перемену в своей ориентации, но…

Его взгляд слегка смягчается.

— Быть трахнутым – значит быть уязвимым, и тебе все еще не по себе от этого.

Я поднимаю плечо, избегая его взгляда.

— Ты бы назвал себя геем?

— Из

соображений безопасности я бы не стал говорить это публично. Но лично для себя? Конечно. Однако я все еще нахожу женщин привлекательными, так что, вероятно, я бисексуал.

— Таких как Джессика?

Он вздыхает.

— Да, женщин вроде Джессики.

Я встаю и хватаю нож, но он резко хватает меня за руку.

— Черт возьми, сядь, Карсон. Хватит.

— Я тебя, блять, убью.

— Я сказал. Хватит. Перестань это и прекрати идти на поводу у импульсов, — он сжимает мою руку, и его властный голос проникает мне под кожу. — Отпусти.

Я сверкаю глазами, но отпускаю нож, и он убирает руку, когда я сажусь обратно. Я запихиваю в рот еще одну клубнику, чтобы не взорваться.

Потому что какого черта? С каких это пор я так быстро перехожу к действию?

И, что еще важнее, почему упоминание о ком-то другом вызывает во мне желание убить его?

— Посчитай до десяти, — говорит он все тем же суровым тоном. — Или, еще лучше, попробуй вести со мной цивилизованный разговор, а не хвататься за нож при первой же возможности. Я больше не потерплю подобных выходок. Ты меня понял?

Что-то в его тоне и спокойном приказе задевает что-то внутри меня. Но с этим я разберусь позже.

— Ты снова планируешь встретиться с Джессикой?

— Нет. Вчера вечером мы договорились, что будем единственными партнерами друг у друга, помнишь? Или это слишком по-гейски для тебя?

— Но ты по-прежнему находишь Джессику привлекательной?

— А тебе другие люди не кажутся привлекательными?

Нет.

Я замираю с вилкой у рта.

Черт.

Мне – нет.

Еще до него я выбирал девушек по ощущениям, а не по привлекательности. Я кончал, но не так, как сейчас. Не так, как когда я не могу оторвать взгляда от его губ.

Я пожимаю плечами, изображая безразличие.

— Кого ты находишь привлекательным, м? — его голос мрачнеет. — Морган? Черри?

— Это ты пускал слюни по Джессике. Не путай.

— Я сказал это, чтобы позлить тебя.

— Ну, а я позволил Морган полапать себя, чтобы позлить тебя.

Он прищуривается, и я сужаю глаза в ответ.

— Сбавь обороты, Карсон.

— Я просто подражаю вам, профессор.

— Карсон…

— Да, профессор? — я ухмыляюсь, и он резко выдыхает, явно разрываясь между гневом и весельем.

Некоторое время мы едим в тишине, пока он не встает и не начинает искать что-то в гостиной.