Поцелуй злодея
Шрифт:
Когда он возвращается в черных очках с толстой оправой, у меня в голове словно происходит короткое замыкание.
Теперь он выглядит еще сексуальнее. Как такое вообще возможно?
Разве очки добавляют людям столько привлекательности, или у меня с головой не все в порядке?
Однако вскоре он начинает читать «The Financial Times» – фу – закрывая газетой свое лицо и очки.
— В следующий раз, — говорю я, пытаясь привлечь его внимание. — Закажи клубничный чизкейк.
—
— И гранолу.
— Конечно.
— И клубничные протеиновые батончики.
— Хорошо.
— Тебе также стоит подумать о том, чтобы купить телевизор. Ну, знаешь, как у нормальных людей.
Он опускает газету, и очки усиливают резкость его взгляда.
— Что-нибудь еще?
— Я составлю список.
— Ты всю свою жизнь был избалованным ребенком, не так ли?
— О, умоляю, тебя также избаловали твои мамы, — и поскольку я не могу отвести от него взгляда, я спрашиваю: — Почему я ни разу не видел тебя в очках в университете? Они для чтения?
— Да, — он достает сигарету.
Прежде чем он успевает прикурить, я выхватываю ее.
— Теперь что? — ворчит он.
— Я ненавижу запах сигарет. Кроме того, в помещениях курить неприлично.
— Не думал, что тебя волнует приличие.
— Иногда.
Не совсем. Как и на запах мне плевать, но я заметил, что он почти не курит. Я только раз видел, как он курил в ванной, в кампусе он никогда этого не делал, так что лучше бы ему бросить.
Он складывает газету и, к сожалению, снимает очки.
— Что еще ты ненавидишь? Давай послушаем.
— Тебя, например.
— Про это я в курсе. Что-то другое?
— Собак.
— Почему?
— Как-то на меня напала бешеная собака.
— Ты испугался?
— Нет, мне было противно.
— Что-нибудь еще?
— Французский.
— Французский?
— Я выучил его в детстве, но теперь ненавижу.
— Справедливо. Его переоценивают.
— Ты его знаешь?
— Да.
— Ничего себе. Корейский и французский. Какие еще языки ты знаешь? — мне известно про немецкий и китайский, но разговаривать с ним – не то же самое, как читать сырую информацию, которую присылает мне Надин.
— Немного немецкий и китайский.
— Почему именно эти языки?
— Немецкий и китайский только ради бизнеса. Корейский из-за мамы Джины, так как он предпочитает говорить на нем, чем на английском. А французский потому что мои мамы живут в Лозанне, которая находится на франкоязычной стороне Швейцарии.
— Ты жил там?
— Некоторое время.
— Потому что потом решил жить с отцом?
— Откуда ты это знаешь?
Блять. Дерьмо.
Я получил эту информацию от Надин. Он не должен знать, что я нанял частного детектива, чтобы тот копал под него для меня.
— Рейчел упоминала об этом, — говорю я, пожимая плечами. — Почему ты выбрал отца вместо своих мам?
Он замирает, его взгляд теряется вдалеке.
— Иногда выбор делают за тебя.
—
— Например, как я вчера не дал тебе сбежать. У тебя нет выбора, быть со мной или нет, малыш.
— Я все еще могу убить тебя. Не испытывай мое терпение.
Он смеется.
— Всегда такой угрожающий, Карсон.
— Почему ты называешь меня по фамилии? — мои глаза расширяются. — Ты разве не знаешь моего имени?
— Конечно, знаю.
— Тогда скажи его.
Он молчит и я сужаю глаза.
— Ты действительно не знаешь!
— Гарет Карсон, сын Ашера и Рейны Карсон. Старший брат Киллиана Карсона. Внук Александра Карсона. Достаточно?
— Тебе не обязательно было переходить в режим сталкера.
Он поглаживает оправу своих очков, его длинные пальцы скользят вверх-вниз, и это так отвлекает, что я едва слышу его.
— Тебе нравится быть Карсоном?
— Думаю, да. Мне нравится, что я родился в этой семье.
— Ну, конечно, — он усмехается, и этот звук так на него не похож, что я хмурюсь.
Но прежде чем, я успеваю его понять, он медленно встает, убирает газету и очки и достает свой портфель.
— Ты так рано идешь в университет? — спрашиваю я.
— В отличии от некоторых студентов, разъезжающих на суперкарах, я хожу пешком.
— Ты можешь просто купить машину. Уверен, ты можешь ее себе позволить, — я проглатываю последнюю клубнику и встаю. — Я могу тебя подвезти, если ты хорошо меня попросишь.
— Предпочту пойти пешком.
— Как скажешь. Не то чтобы я умирал от желания тебя подвезти.
— Вот и договорились. Отлично.
— Отлично.
Он надевает пальто и шарф, затем выходит за дверь, прежде чем я успеваю его послать куда подальше.
Надеюсь, он переломает себе ноги по дороге.
Почему я вообще пытался сделать для него что-то приятное? Как будто хотел о нем позаботиться или что-то в таком духе.
Да пошел он нахрен.
Глава 21
Гарет
Оказалось, что в итоге нахрен пошел я.
Десять раз с той ночи.
Прошло уже больше двух недель.
Мои надежды на то, что все это нелогичное и опасное увлечение пройдет, значительно уменьшились.
Потому что я продолжаю появляться у него дома. Я пытался держаться на расстоянии, но потом у меня начинается паранойя, что он приводит домой других людей, а именно трахает Джессику, и я еду к нему посреди ночи, вооруженный новым электрошокером и ножом.