Поцелуй злодея
Шрифт:
— Т-ты еще не до конца вошел?
— Чуть больше чем на половину.
— Не может быть… блять…
— Я приму это за комплимент, — он хихикает, его смех низкий и глубокий, но его голос срывается, доказывая, насколько сильно он теряет контроль над собой.
Из-за меня.
Потому что он принадлежит мне.
Потому что я единственный мужчина, которого он когда-либо хотел трахнуть.
На этот раз, когда он двигается, я максимально расслабляюсь, мое дыхание становится таким беспорядочным
Кейден отпускает мои волосы, позволяя моей голове снова упасть, но я смотрю на него.
Его вены на шее, руках и тыльной стороне ладоней вздулись от того, как сильно он напрягается, чтобы не трахнуть меня как животное.
Потому что я единственный мужчина, который сводит его с ума.
Только я.
— Ты со мной, малыш? — он хватает меня за ягодицы, впиваясь пальцами в синяки, которые оставил там.
— М-м-м, — я подавляю стон.
— Знаешь, ты действительно заставляешь меня поднапрячься ради этой задницы.
— Как ты и… должен.
Он смеется, но звук получается натянутый, а по виску стекает капелька пота.
И, наблюдая за этим, я начинаю понемногу осознавать, что, я действительно ненавижу проявлять инициативу. Вообще-то, секс – это моя самая большая, черт возьми, больная мозоль. Что если он тоже…
Я высовываю язык, облизывая внезапно пересохшие губы.
— Тебе не нравится? Я имею в виду, быть главным.
— Нравится. Лучшее испытание в моей гребаной жизни.
Моя грудь вздрагивает, когда я делаю глубокий вздох. И когда он снова подталкивает меня, я контролирую дыхание, расслабляясь еще больше, позволяя ему войти в меня.
Я опускаю голову на подушку и проваливаюсь в боль, пока он входит все глубже и глубже, полностью заполняя меня своим членом.
Мое тело привыкает, подстраиваясь под него, позволяя ему изменять меня.
В прямом и переносном смысле.
— Вот так. Ты так хорошо принимаешь мой член. М-м-м. Твои стеночки так приятно душат меня.
Шлепок.
Из меня вырывается приглушенный стон, и мой член напрягается, образуя мокрое пятно на кровати.
— Ты устроил сильный беспорядок.
— Не могу… контролировать это.
— Я знаю, малыш, знаю.
— Е-еще… — шепчу я.
— Что ты сказал?
— Войди уже до конца. И одновременно шлепай. Я выдержу.
— Проклятье… мать твою боже. Ты был создан для меня.
Волна жара разливается по моей груди, растапливая что-то глубоко внутри меня.
Так не должно быть. Не из-за его слов. Я не доверяю словам с тех пор, как мне исполнилось двенадцать. В тот момент я перестал верить всему, что говорят люди.
Но теперь, когда он называет меня малышом и говорит, что я молодец, я верю ему.
Возможно, потому что его голос дрожит, а дыхание сбивается, когда он произносит эти слова.
Или, возможно, потому что я не просто слышу его слова. Я чувствую их.
Он делает сильный толчок, полностью погружаясь
— Черт, малыш. Это самое лучшее чувство в мире.
— М-м-м блять…
Мне не больно.
Или, возможно, боль заглушила эйфория, которая пульсирует во мне.
И из меня вытекает столько спермы, что кажется, будто я кончаю.
Он приподнимает мою задницу так высоко, что я больше не ощущаю никакого трения о матрас, смотрю вниз и вижу, что с моего члена все еще стекает сперма, пропитывая простыню.
Блять. Кто бы мог подумать, что меня так возбуждает, когда надо мной доминируют?
Когда меня трахают в задницу?
И боль.
И он.
— Моя киска такая теплая и влажная. Ты такой тугой, малыш.
— Это потому, что ты б-большой.
— М-м-м. Мне нравится, как ты дополняешь меня, малыш. Ты так хорошо принимаешь этот большой член, — теперь он начинает двигается, его бедра дергаются вперед-назад, не жестко, но ритм ускоряется с каждой секундой.
Боже. Я чувствую каждую выпуклость его члена, каждую жилку, каждое движение. Это сводит меня с ума.
Он снова шлепает меня по заднице, затем разминает ее, и, кажется, я немного кончаю.
— Хотел бы я, чтобы ты знал, каково это – быть в твоей девственной киске. Твоя дырочка так хорошо принимает меня. Я не могу остановиться.
— Кейд… черт…
— Мне нравится, как ты называешь мое имя этим хрипловатым голосом, малыш.
— Кейд… т-ты разорвешь меня.
— Именно. Я разорву твою маленькую узкую киску.
— Там… это, да… черт!
Он толкается сильнее, его бедра ударяются о мою задницу с каждым толчком. Я будто в бреду, так близко, на грани, но вместо того, чтобы сосредоточиться на этом, я концентрируюсь на нем, на его затрудненном дыхании.
Что-то обвивается вокруг моего горла, – мой ремень, когда он слегка приподнимает меня, мои руки тянутся к изголовью кровати. Его твердая грудь прижимается к моей спине. Мы оба такие мокрые от пота, что тремся друг о друга в колыбели тепла.
— Ты такой чертовски красивый. Я хочу видеть твое лицо.
Моя грудь снова начинает раздражающе пульсировать.
— Я думал, что п-противен тебе.
— Я врал, — он покусывает мое горло, мою челюсть. — Ты самый красивый мужчина на этой чертовой земле, малыш.
Блять.
Почему он говорит такие вещи?
И почему мое сердце бьется так громко, что, кажется, вот-вот вырвется из груди? Что этот ублюдок со мной делает?
— Мне нравится твой хрипловатый голосок, когда ты произносишь мое имя, — он посасывает мою нижнюю губу, трахая меня глубже, жестче, шлепки плоти о плоть и мои бесстыдные стоны эхом разносятся в воздухе. — Мне нравятся все звуки, которые ты издаешь, когда тебя переполняет удовольствие, как дергается твое горло, как краснеют твои уши. Но больше всего мне нравится, как твое тело привыкает ко мне, как ты позволяешь мне трахать мою девственную киску, когда ты никому другому не позволил бы иметь такую власть над собой.