Поцелуй злодея
Шрифт:
Мои руки тянутся к веревкам. Я все еще чертовски нервничаю. Часть меня этого не хочет, и меня по-настоящему пугает мысль о том, что меня могут трахнуть.
Мне это не нравится.
Потеря контроля.
Мысль о том, что я нахожусь под властью кого-то другого.
Что мне причиняют боль, в то время как я должен быть тем, кто ее причиняет.
Я всегда контролировал ситуацию, поэтому все это сильно обостряет мой инстинкт самосохранения.
Я начинаю извиваться, желая снова начать сопротивляться. Остановить
Но другой части меня – той, которая хочет все больше и больше – нравится, что он мне этого не позволит.
Блять. Я знал, что со мной что-то не так, но не думал, что настолько.
Кейден прижимает меня снова к кровати, когда я начинаю сопротивляться, и шлепает по заднице, а затем поднимает ее в воздух.
— Не двигайся, чтобы я смог смазать свою киску.
Из меня вырывается стон, когда его пальцы размазывают холодный гель между моих ягодиц, и я опускаю голову, чтобы он не видел моего лица. Я даже не хочу представлять, какое у меня сейчас выражение лица.
— Моя девственная киска вся мокрая. М-м-м, — он вводит в меня два пальца, и я напрягаюсь, но это длится всего секунду, пока он двигается во мне в твердом, успокаивающем ритме. — Посмотри, как хорошо ты принимаешь мои пальцы. Это сводит меня с ума, малыш.
Его член, твердый и невероятно тяжелый, скользит вверх и вниз по моей ягодице. Когда он вообще успел снять боксеры?
Мой вопрос остается без ответа, когда он добавляет еще один палец. Я напрягаюсь.
— Это…
— Ш-ш-ш. Тебе придется сначала принять мои пальцы, чтобы я смог войти в тебя своим членом, малыш.
— Боже… блять…
— Ты хорошо справляешься, маленький монстр. Перестань много думать и просто прими то, что я тебе даю.
— Блять…
Он наклоняется ко мне за спину и кусает меня за затылок, а затем сильно посасывает мое ухо.
— Знаю, ты привык все контролировать и это тебя пугает. Знаю, ты презираешь саму мысль о том, что тебя может трахнуть мужчина. Я все это знаю. Но, малыш, из-за тебя я теряю контроль. Я никогда не думал о том, чтобы трахнуть другого мужчину, но мысль о том, что я не смогу трахнуть тебя, сводит меня с ума. Так что будь хорошим мальчиком и прими меня.
Что-то пульсирует у меня в груди. Не в моем члене. А в груди.
Я издаю хриплый звук в подушку, когда его пальцы касаются того места внутри меня, но только на несколько секунд, прежде чем он вытаскивает их.
— Я чертовски сильно хочу оказаться внутри тебя, — он приподнимает мои бедра, его пальцы впиваются в бока, прежде чем он отпускает меня, и я вытягиваю шею, чтобы посмотреть на него.
У меня пересыхает в горле при виде того, как он, стоя на коленях позади меня, растирает смазку по своему члену, смазывая себя сверху донизу.
Думаю, раньше я преуменьшал
У меня сжимается живот от дурного предчувствия, но вскоре оно исчезает, когда я встречаюсь взглядом с его серыми глазами.
В том, как он смотрит на меня, есть какое-то напряжение, словно он запоминает каждый сантиметр моего тела, каждый мой вздох. Это не просто пристальный взгляд – это грубое, невысказанное требование, как будто он точно знает, какую власть имеет надо мной, и получает извращенное удовольствие, давая мне это почувствовать.
Но есть в этом взгляде что-то еще, что-то такое манящее. Его глаза смягчаются, совсем немного, прежде чем он делает долгий, размеренный вдох, от которого у меня сжимается в груди.
— Черт, малыш. Мне нравится это выражение на твоем лице.
Какое выражение?
Хочу спросить я, но не успеваю, когда он обхватывает мое бедро и прижимает свой член к моей задней дырочки.
А затем он входит в меня. Его головка прижимается к плотному кольцу мышц, и круглый кончик пробивается внутрь.
Он у меня в заднице.
У меня в заднице мужской член.
Я опускаю голову на подушку, мои губы дрожат.
Блять.
Блять.
Блять.
Шлепок.
Удар по заднице выводит меня из задумчивости и возвращает в настоящее.
— Расслабься, не позволяй своему телу сопротивляться мне, — он уверенными движениями разминает кожу, по которой только что ударил. — Я хочу, чтобы ты получал удовольствие, когда я заклеймлю твою киску, малыш.
Он снова двигает бедрами, на этот раз входя так глубоко, что я задыхаюсь от крика, натягивая веревки с такой силой, что, кажется, вывихну плечи. Он такой большой, что растягивает меня полностью, без остатка насаживая на себя.
Больно.
Блять, это больно.
Зачем я это делаю? Почему я просто не дал этому ублюдку…
Шлепок.
На этот раз его пальцы зарываются в мои волосы. Они не короткие, но и не очень длинные, однако ему удается приподнять мою голову, а затем наклониться так, что его губы оказываются у моей щеки.
— Не отключайся. Останься со мной.
— Мне больно… — бормочу я, чувствуя себя жутко уязвимым.
— Я знаю, — он замирает на некоторое время, проводя языком от уголка моего рта по щеке к глазу. — Ты любишь боль, так используй это и погрузись в нее, не сопротивляйся.
— Я чувствую каждый твой сантиметр, придурок, — я тяжело дышу. — Я даже ч-чувствую, как твои вены пульсируют внутри меня.
— Это потому, что я из последних сил сдерживаюсь, чтобы не войти в тебя полностью.