Плен сердца
Шрифт:
— Слушаюсь, — кивнул Эдмунд.
— Гарет, — продолжила Виктория, — проверь укрепления. Особенно восточную стену — там был самый сильный натиск. Если нужно, выдели людей на ремонт. И увеличь дозоры на дорогах — не исключено, что у Филиппа были союзники, о которых мы не знаем.
— Сделаю, — твёрдо ответил Гарет. — К утру всё будет проверено.
— И ещё, — Виктория на мгновение задумалась. — Пусть гонцы отправятся в соседние деревни. Объявите, что замок открыт для всех, кто нуждается в защите. После такого нападения люди могут бояться оставаться в одиночку.
Эдмунд улыбнулся:
—
Виктория устало провела рукой по лицу:
— Я просто делаю то, что должен. А теперь мне нужно позаботиться о ране — и о тех, кто ждёт помощи в лазарете.
***
После того как Филиппа увели в темницу, Эдмунд собрал десяток надёжных воинов у ворот замка. Его голос звучал твёрдо, движения были чёткими — годы службы научили его действовать быстро после битвы.
— Разделимся на три смены, — распоряжался он. — Первая — несёт караул у темницы. Двое у дверей, один — в коридоре. Вторая — патрулирует стены. Третья — отдыхает, но будьте готовы по первому сигналу.
Один из воинов, молодой парень по имени Торвин, поднял руку:
— Господин Эдмунд, а что с пленными? Их больше двадцати, и многие ранены.
Эдмунд на мгновение задумался, потирая подбородок:
— Раненых — в малый двор, под навес. Окажите им первую помощь, но не снимайте оков. Здоровых — в амбар, под замок. Завтра утром я сам проведу допрос. Возможно, кто-то из них знает, кто финансировал барона Филиппа.
— А если откажутся говорить? — спросил Торвин.
— Мы не палачи, — строго ответил Эдмунд. — Убеждение и разумная щедрость порой работают лучше кнута. Но будь начеку: среди них могут быть те, кто готов на всё ради своего барона. — Он обернулся к подошедшему Гарету: — Ты проверил стены?
— Да, — кивнул Гарет. — Пара участков требует ремонта — наёмники пытались пробить бреши. Завтра с утра отправлю каменщиков. И ещё: нужно проверить запасы стрел и продовольствия. Битва истощила наши ресурсы.
— Займись этим, — согласился Эдмунд. — И выдели людей для похорон павших. Каждый воин должен быть погребён с почестями.
***
Отряд возвращался в замок. Виктория шла, поддерживаемая Гарольдом — рана в боку давала о себе знать. Кровь проступала сквозь повязку, но она держалась прямо, стараясь не показывать слабости. Элиана ждала у ворот. Когда она увидела Викторию, её сердце сжалось от тревоги, но она не позволила страху взять верх. Быстрыми шагами она подошла к ней, решительно взяла еe за руку — впервые так открыто проявляя заботу — и вытерла пот со лба влажной тряпицей.
— Вы ранены! — сказала она не как испуганная девушка, а как целительница, оценивающая состояние пациента. — Скорее в лазарет! Маргарет уже приготовила всё для перевязки.
Её прикосновения были уверенными, голос — спокойным и твёрдым. Она больше не боялась быть рядом с ней, не чувствовала себя уязвимой. Напротив, она ощущала, что нужна ей — не как вещь, не как символ союза, а как человек, способный помочь, поддержать, спасти.
— Всё будет в порядке, — добавила она мягче, заглядывая ему в глаза. — Я позабочусь о вас.
— Всё в порядке, — слабо улыбнулась Виктория. — Главное — мы победили. Мы защитили их.
В это время мимо вели Филиппа.
Он бросил
— Ты пожалеешь, что выбрала его! Эта победа ничего не значит. Тьма всё равно придёт — и она уже ближе, чем вы думаете. Мой покровитель не простит вам этого поражения. Он знает, где вас искать. И когда его армия двинется на эти земли, ни стены замка, ни ваши новообретённые союзники не спасут вас.
Виктория резко обернулась.
Несмотря на слабость, еe голос звучал твёрдо и холодно:
— Твой “покровитель” — такой же мятежник, как и ты. И если он посмеет явиться сюда, мы встретим его так же, как встретили тебя. Ты больше не угрожаешь моим людям. Ты будешь отвечать за свои преступления. За каждую сломанную жизнь, за каждую пролитую слезу.
Филипп хрипло рассмеялся:
— О, он явится. И тогда вы вспомните мои слова. Вы все будете молить о пощаде, но будет поздно.
Он замолчал, но его взгляд, полный злобы и обещания, сказал больше любых слов. Он сжал кулаки, но стража крепко держала его.
Стража поволокла его дальше, а Виктория на мгновение замерла, обдумывая услышанное.
Элиана крепче сжала руку Виктории:
— Идёмте. Вам нужно лечение. Лина уже разогрела воду, Матильда приготовила травы. Мы сделаем всё, чтобы вы поправились.
***
Гарет поднялся на южную башню — самую высокую точку замка. Ветер трепал его плащ, а внизу кипела работа: слуги убирали обломки, воины складывали в кучи сломанные щиты и копья, медики выносили раненых.
К нему присоединился один из дозорных, старый солдат по имени Бран:
— Лорд Гарет, на востоке всё спокойно. Но я заметил следы конницы — похоже, часть наёмников бежала в том направлении.
Гарет прищурился, вглядываясь в даль:
— Сколько их могло уйти?
— Человек двадцать, не больше. Они бросили оружие, так что угрозы не представляют. Но если соберутся вместе…
— Понял, — перебил Гарет. — Собери пятерых лучших всадников. Пусть проследят за ними до границы долины. Если попытаются объединиться — дать знать. Если разойдутся — пусть идут своей дорогой. Нам не нужны партизанские вылазки в тылу. — Бран кивнул и уже собрался уходить, но Гарет остановил его: — Бран, ещё одно. Усиль дозоры на северной дороге. И поставь сигнальный огонь на самой высокой точке холма. Если заметишь движение — зажигай. Два огня — небольшая группа, три — серьёзная угроза.
— Будет исполнено, лорд Гарет, — отсалютовал дозорный и поспешил вниз.
Гарет ещё несколько минут стоял на башне, осматривая окрестности. Затем достал свисток и трижды коротко свистнул. Через минуту к нему подбежал посыльный.
— Найди лорда Эдмунда, — приказал Гарет. — Скажи, что северная дорога под контролем, но я отправил разведку за беглецами. И пусть распорядится выдать воинам дополнительный паёк — они это заслужили.
***
Ещё до возвращения Виктории, Элиана не теряла времени даром. В лазарете замка кипела работа. Она уже не металась в панике, не искала глазами Маргарет при каждом сложном случае. Теперь она уверенно раздавала указания, чётко определяла, кому какая помощь нужна в первую очередь. Раненые прибывали один за другим — кто-то с глубокими порезами, кто-то с переломами, кто-то в лихорадочном бреду.