Плен сердца

Габриэлла Мартин

Парень выпрямился, сжал рукоять меча:

— Я не подведу, господин.

— Знаю, — улыбнулся Гарольд. — Потому что ты — часть нашей семьи. А семья своих не бросает. — Он поднял руку: — Готовьтесь! Лорд Виктор ждёт нас. Идём защищать свой дом!

Толпа ответила дружным возгласом.

Гарольд улыбнулся — он видел, как в глазах людей разгорается решимость. Теперь они были готовы.

***

Виктория, вместо того чтобы сразу отправиться к своим воинам, направилась в небольшую часовню у северной стены замка. Там, склонившись

над молитвенником, стоял отец Бернард.

Священник поднял глаза, когда услышал шаги.

— Милорд, — он поклонился. — Вы пришли помолиться перед битвой?

— Не только, отец, — Виктория остановилась у алтаря. — Я пришёл за советом. Скоро я поведу людей в бой, и… — она запнулась, подбирая слова, — в сердце моём сейчас не только решимость, но и гнев. Я думаю о Филиппе, о том, как он запугивает крестьян, как угрожает моим людям… И этот гнев мешает мне ясно мыслить.

Отец Бернард закрыл молитвенник и подошёл ближе.

— Милорд, — произнёс он мягко, но твёрдо, — истинная сила — в прощении и защите тех, кто вам дорог. Не идите в бой с ненавистью, идите с решимостью защитить. Ненависть ослепляет, а любовь к тем, кого вы оберегаете, даст вам ясный ум и твёрдую руку.

Виктория посмотрела на него — впервые не как на служителя церкви, а как на мудрого наставника. В еe взгляде появилось уважение, которого раньше не было.

— Благодарю вас, отец, — произнесла она искренне. — Ваши слова помогли мне увидеть суть. Я буду помнить их в бою.

— Да хранит вас Господь, милорд, — отец Бернард положил руку на плечо Виктории. — Идите с миром в сердце.

Виктория выпрямилась, сделала глубокий вдох и направилась к выходу. Теперь еe шаги были увереннее, а взгляд — спокойнее.

***

Перед тем как присоединиться к воинам во дворе замка, Виктория на мгновение задержалась у покоев Элианы. Она достала из-за пояса небольшой серебряный ключ и постучала в дверь. Элиана открыла почти сразу. В её глазах читалась тревога — она уже знала, что Виктория вот-вот отправится в бой.

— Милорд? — тихо спросила она.

Виктория протянула ей ключ:

— Возьми. Теперь ты можешь запирать дверь своих покоев. Никто не посмеет войти без твоего разрешения.

Элиана удивлённо посмотрела на ключ, затем — на Викторию. Её пальцы слегка дрогнули, когда она взяла его.

— Благодарю вас, милорд, — произнесла она сдержанно.

— Но я надеюсь, — добавила Виктория, и в еe голосе прозвучала непривычная мягкость, — что ты этого не сделаешь. Не потому, что я запрещаю, а потому, что сама не захочешь. Я больше не хочу брать силой то, что должно быть дано по доброй воле. Я хочу, чтобы ты выбрала меня. Сама.

Элиана подняла глаза. Впервые за всё время их знакомства во взгляде Виктории не было властности или угрозы — только искренность и ожидание.

— Вы… изменились, — тихо сказала Элиана.

— Да, — кивнула Виктория. — Благодаря тебе. Ты показала мне, что истинная сила — не в принуждении,

а в доверии. И я хочу, чтобы между нами было именно оно. — Она сделала шаг назад: — Я должна идти. Но знай: что бы ни случилось в этой битве, я буду думать о тебе. И о том, что однажды ты сможешь открыть мне дверь не по приказу, а по собственному желанию.

Элиана сжала ключ в ладони. Металл согрелся от её тепла.

— Я буду ждать вашего возвращения, — сказала она твёрдо. — И молить Господа о вашей безопасности.

Виктория улыбнулась — впервые за долгое время по-настоящему искренне:

— Спасибо, Элиана. Этого мне достаточно.

Она коротко поклонилась и направилась к выходу из коридора. Элиана смотрела ей вслед, пока еe фигура не скрылась за поворотом. Затем медленно вошла в покои и закрыла дверь. Ключ она положила на столик у окна — так, чтобы он всегда был на виду.

***

Во дворе замка уже выстроились воины — ветераны в начищенных доспехах, новобранцы с дрожащими руками, лучники с туго натянутыми луками. Рядом толпились слуги, крестьяне, женщины с детьми — все пришли проводить отряд в бой. Отец Бернард вышел на середину двора, поднял руки, призывая к тишине. Звон оружия стих, разговоры смолкли.

— Братья мои, — начал священник, — сегодня вы идёте в бой не ради славы и не ради мести. Вы идёте защищать свои дома, своих близких, тех, кто не может защитить себя сам. — Он сделал шаг к Виктории и возложил руку на еe плечо. — Да пребудет с вами сила духа и милосердие, — произнёс отец Бернард торжественно. — Победа, добытая жестокостью, — поражение души. Помните: Господь видит не только ваши деяния, но и ваши сердца. Истинно победят те, чьи намерения чисты.

Виктория, вопреки своему обыкновению, склонила голову в молитве.

Она закрыла глаза, глубоко вдохнула и прошептала:

— Да будет так.

Священник перекрестил еe, затем повернулся к воинам:

— Идите с Богом! Защищайте слабых, берегите друг друга. Пусть ваша храбрость будет достойна ваших сердец.

Солдаты склонили головы, кто-то перекрестился, кто-то сжал рукоять меча крепче. В глазах новобранцев появился новый блеск — не страх, а решимость.

***

Тем временем на стене Элиана раздавала указания.

— Маргарет, — обратилась она к служанке, — проследи, чтобы в лазарете было достаточно свечей и горячей воды. Матильда поможет тебе — она отлично умеет перевязывать раны.

— Будет сделано, миледи, — поклонилась Маргарет.

— Марта, — продолжила Элиана, — ты отвечаешь за распределение еды и воды. Пусть женщины приносят хлеб, сыр, яблоки — всё, что есть. И кипяток — в такую погоду он согреет и придаст сил.

— Сделаем, — улыбнулась Марта. — Мои девочки уже пекут лепёшки.

— Отец Бернард, — Элиана повернулась к священнику, — прошу вас, обойдите стены. Ваши слова дают людям силы.

— С радостью, дитя моё, — кивнул он. — И пусть Господь хранит нас всех.