Плен сердца
Шрифт:
— Почему они ещё держатся? — прорычал Филипп, обращаясь к ближайшему капитану. — Мы превосходим их втрое! Они должны были дрогнуть после первого залпа!
Капитан, высокий мужчина с шрамом через всё лицо, нервно сглотнул:
— Милорд, их моральный дух неожиданно высок. Говорят, лорд Виктор лично обошёл ряды перед штурмом, говорил с каждым воином, благодарил за службу… А леди Элиана организовала лазарет прямо у стен — раненым сразу оказывают помощь. К тому же отец Бернард ходит между воинами, благословляет их, напоминает о долге.
Филипп резко
— Дайте три коротких сигнала! Пусть катапульты бьют по южной башне — там, кажется, меньше защитников. И удвоить темп лучникам! Мы вымотаем их!
Через полчаса ситуация не изменилась.
Защитники отвечали меткими залпами, отбрасывали небольшие группы нападавших, пытавшихся подобраться к стенам. Филипп заметил, как на южной башне лучники перестроились, прикрывая друг друга щитами, а затем дали слаженный залп — несколько его воинов рухнули наземь. Один из лучников, совсем юный парень, на мгновение поднял голову — и Филипп увидел, как рядом стоящий ветеран похлопал его по плечу и что-то сказал.
Юноша кивнул и снова натянул тетиву.
Рядом с Филиппом стоял его помощник, седовласый рыцарь сэр Реймонд.
Он осторожно заметил:
— Милорд, возможно, нам стоит перегруппироваться и ударить с востока. Там стена ниже, и мы могли бы…
— Молчать! — Филипп резко обернулся к нему, сверкнув глазами. — Ты предлагаешь отступить перед кучкой крестьян и слуг? Перед теми, кто должен был разбежаться при виде наших знамён? — Он спрыгнул с холма, схватил щит у ближайшего воина и зашагал к передовой. — За мной! — взревел барон. — Я сам покажу вам, как брать этот замок!
Его свита бросилась следом. Филипп в первых рядах добрался до подножия стены.
Над головой свистели стрелы, камни и кипящая смола лились сверху, шипя и разбрызгиваясь. Он увидел брешь в обороне — небольшой участок, где защитники казались поредевшими, — и ринулся туда, размахивая мечом. Поднявшись по приставной лестнице, Филипп оказался на стене лицом к лицу с крепким воином в простых доспехах. Тот не отступил, поднял меч и принял удар. Сталь зазвенела о сталь.
Филипп нанёс ещё один удар, третий — противник отступал, но держался. Вдруг сбоку метнулась тень: молодой лучник, едва ли старше пятнадцати лет, бросился на барона с кинжалом. Филипп отшвырнул его щитом, но на мгновение отвлёкся — и пропустил удар. Меч воина скользнул по наплечнику, оставив глубокую царапину.
Охваченный яростью, Филипп сделал выпад, но противник ловко ушёл в сторону. В тот же миг сверху полетела стрела — и вонзилась в щит другого нападавшего за спиной барона.
Филипп оглянулся: по стене бежали защитники, помогая друг другу, передавая стрелы, подставляя плечи раненым.
Молодая женщина в простом платье перевязывала руку солдату, одновременно указывая лучникам новую цель.
— Они… помогают друг другу, — пробормотал Филипп, и впервые в его голосе прозвучало недоумение. — Даже в бою…
Кто-то крикнул:
— Отступаем! Отступаем к основным силам!
Филипп обернулся: его
Элиана, в светлом плаще, стояла у парапета и отдавала распоряжения — её голос, хоть и негромкий, был слышен даже здесь. Рядом с ней Гарольд проверял готовность лучников, а отец Бернард благословлял воинов перед следующей атакой. Барон сжал кулаки. Он понимал: что-то пошло не так. Его тактика запугивания и численного превосходства не сработала. Эти люди не просто защищали замок — они защищали друг друга. И в этом была их сила.
В этот момент к Филиппу подбежал запыхавшийся гонец:
— Милорд! Разведчики доложили: наши фуражиры попали в засаду у восточной дороги. Неизвестные напали из леса, перебили половину отряда и угнали лошадей с припасами. Похоже, это люди Виктора.
Филипп побледнел. Ещё одна неудача. Его планы рушились один за другим.
— Отходим, — глухо приказал Филипп. — Перегруппируемся и найдём их слабое место. Но запомните: они держатся не из-за Виктора. Они держатся друг за друга. И это… опасно.
Он в последний раз взглянул на замок, где на стене мелькнула фигура в светлых одеждах — Элиана, указывающая лучникам новую цель. Рядом с ней стоял Гарольд, что-то объясняя, а отец Бернард благословлял воинов. Филипп стиснул зубы и направился к своему коню. В его глазах горела не только злость, но и тревога: впервые он осознал, что может проиграть не из-за тактики, а из-за чего-то более сильного — единства тех, кого он считал просто слугами и крестьянами.
— Подготовьте лагерь, — бросил он Реймонду. — Завтра мы попробуем ещё раз. Но на этот раз… на этот раз я найду их слабое звено. Они не могут быть настолько едины. Не могут.
С этими словами он вскочил в седло и поехал прочь, не замечая, как его плащ зацепился за обломок копья, торчащий из земли, и оторвался, оставшись лежать в грязи у подножия холма — словно символ его уязвлённой гордости. По дороге к лагерю Филипп заметил ещё одну деталь: на стенах замка женщины и дети помогали переносить стрелы, подавать воду воинам, а старики с вилами стояли рядом с солдатами, готовые вступить в бой.
Даже маленький мальчик лет десяти, взобравшись на ящик, кричал:
— Не бойтесь! Мы победим! — и махал рукой защитникам.
“Они все заодно, — с горечью подумал Филипп. — Каждый готов помочь другому. И пока они так держатся, мы не сможем их сломить”.
Эта мысль жгла его сильнее, чем царапина на наплечнике. Впервые за долгие годы барон Филипп почувствовал не просто досаду, а настоящий страх — страх перед силой, которую нельзя купить золотом или запугать угрозами.
— Милорд, — подал голос Реймонд, — что теперь? Мы отступаем?
Филипп сжал рукоять меча. В его глазах горела холодная ярость.
— Нет. Мы нанесём удар там, где они не ждут. Лорд Виктор отпустил леди Элиану к родным — значит, она вернётся. Перехватите её на дороге. Убейте охрану, а её… доставьте живой. Она — ключ к его слабости.