Паутина смерти

Морли Майкл

Бруклин, Брайтон-Бич

01.00

Копы говорят, что год работы уличной шлюхой идет за десять и оставляет соответствующий отпечаток на лице. В таком случае Людмиле Загальской не двадцать пять, а все сто тридцать. Но, по правде говоря, она неплохо сохранилась. Хотя два аборта и серьезные проблемы с наркотиками, от которых открещиваются даже самые матерые рок-звезды, не сулили ничего хорошего.

Лу, как ее стали называть в Америке, с пятнадцати лет работала на русского сутенера Олега, которому принадлежит почти весь бизнес на Брайтон-Бич-авеню. Олег — скотина. Гора жира с татуированными руками, огромными, будто ляжки быка, и большой бритой наголо головой, такой же морщинистой, круглой

и симпатичной, как перезрелая тыква. Но он по крайней мере не бьет Лу, как это делала пьяная мать — стареющая москвичка, завидовавшая красоте дочери. И не заползает к ней в кровать посреди ночи, «чтобы стать ближе», как отчим. Конечно, сбежать из Москвы и пахать на Олега не было голубой мечтой детства, но уж точно лучше, чем оставаться с матерью. Еще в Москве Лу начала воровать, чтобы скопить на билет в Америку. И теперь продолжала крутиться как могла. Ее утро начинается с косяка, как у многих с кофе и булочки. Наркотики помогают Лу приступить к работе, выматывающей всю душу, — быть изнасилованной, униженной и оскорбленной в обмен на деньги. Обычно Лу начинает в обед, а заканчивает, когда последний мудак — тупой козел, грязный извращенец — заплатит свои вонючие деньги и свалит. Первая смена — на Кони-Айленд-авеню между шестым и седьмым домами. В конце смены, около шести вечера, Лу встречается с Олегом, чтобы сдать кассу. Иногда, если повезет заработать больше дневной нормы, Олег покупает ей гамбургер или пиво, прежде чем, хлопнув по заднице, снова отправить на улицу. Вторая смена — на Брайтон-Бич-авеню. Лу гордо вышагивает на высоких красных каблуках, больше на ней почти ничего и нет. Бывает, копы сразу выпирают ее с центральной улицы, тогда приходится тащиться на набережную Ригельман и идти дальше до самой площади Чемберз.

В тот день Лу было что-то не по себе. Отдав заработанные деньги Олегу, она сразу пошла домой. По дороге ее снял какой-то чувак на золотистом «лексусе». Все закончилось халявой — всего лишь подрочил в руку. Лу оставила все деньги себе.

А «золотому мальчику» много придется отдать за чистку кожаного салона! Так ему и надо. Лу получила две бумажки по пятьдесят баксов всего за десять минут. Почти рекорд в ее личном зачете! Большинство девушек с улицы называют Лу дешевкой, шлюхой вокзальной. Ну и что! В последнее время благодаря маленьким хитростям Лу чувствовала, что удача сопутствует ей во всем. Подвозя Лу к рынку на Брайтон-Бич, чувак в «лексусе» все трепался о том, как ему нравится возвращаться сюда, в район, где он вырос, хвастался, что вылез из этой дыры и сколотил состояние в Манхэттене. Вот козел! Сволочь! Лу пришлось выслушать его. А со спущенными штанами и спермой на животе он не выглядел надменным финансовым магнатом. Лу улыбнулась, вспоминая, как завела его, расстегивая ширинку и шаловливо шепча по-русски в громадное ухо милым голоском: «У тебя такой крошечный член! Всего-то пара дюймов».

Парень бы, наверное, сразу сник, узнав, что это означает. И уж точно не дал бы ей столько зеленых, если бы сообразил, что «у тебя рожа, как обезьянья жопа» совсем не то же самое, что «большое спасибо».

Лу рассмеялась, промурлыкав себе под нос: «Вот мудак!»

Проходя мимо ресторана «Приморский», она заглянула через окно внутрь. Официанты переворачивали стулья на столы, начиная уборку. Она бы лучше продала душу дьяволу, чем мыть за кем-нибудь полы! Рамзан — молодой официант — помахал ей, но был слишком занят, чтобы подойти к двери поздороваться.

На прошлой неделе они переглядывались в новом баре на Джонс-Бич. Но когда Лу удалось избавиться от внимания нежелательного клиента, Рамзан уже ушел. Подруга Гражина советует ей держаться подальше от Рамзана, он ведь чеченец, а Олег чеченцев ненавидит. Но Лу наплевать — пусть Олег катится к черту! Рамзан — высокий худой симпатичный парень с добрыми глазами. Такие глаза не обманывают. Он будет заботиться о ней… Он навсегда изменит ее жизнь, вытащив из этой дыры.

Прижавшись к стеклу, Лу увидела, как Рамзан помог одной из официанток передвинуть стол, чтобы протереть под ним. И вдруг почувствовала пронзительную

ревность. К черту его! Лу Загальски никого не ждет! Ей никто не нужен! Порывшись в сумочке, Лу достала амфетамин — проверенное средство от боли. Вот теперь порядок!

Ее радар, настроенный на поиск клиентов, засек парня у банкомата рядом с рестораном «Приморский».

— Не работает! — крикнула Лу.

— Что?

— Сломан, — повторила она с идеальным произношением, никто бы и не догадался, что она русская. — Ни разу не видела, чтоб он работал.

— Вот черт!

Сняв очки, чувак засунул блестящую кредитку в портмоне.

— А вы, случайно, не знаете, есть ли поблизости другой банкомат?

— Конечно, знаю. Три квартала дальше по улице, — ответила Лу. Предвкушая легкую добычу, она слегка прикоснулась пальчиком к губам. — Могу показать, если пообещаешь потратить немного на меня.

Слегка шокированный таким предложением, незнакомец огляделся по сторонам. Казалось, он согласен, просто не знает, что дальше говорить и делать.

— Ну… ммм… Не знаю. То есть… я никогда не делал ничего подобного раньше. Я не уверен, в смысле я имею в виду…

Лу подошла ближе. Те, у кого это в первый раз, всегда легки на подъем. Их надо только успокоить. А потом они выразят благодарность, да так щедро — заплатят намного больше, чем постоянные клиенты.

— Не волнуйтесь, мистер, я сделаю все сама, — сказала Лу, придвигаясь к нему все ближе. — У тебя есть тачка?

Он отпрянул.

— Да. Вон там.

И показал на скучный семейный «хендай». Даже девяностолетний дедок подумал бы, что будет выглядеть полным придурком за рулем такого отстойного авто. Бедный зануда! У него, наверное, не было нормального секса с женой лет двадцать! Лу даже стало его жалко.

— Двадцать долларов за ласки руками, пятьдесят — оральный секс, сотня — за все, — огласила она список, словно официантка вагона-ресторана, зачитывающая блюда дня.

— Но, но… — начал заикаться он, — у меня нет с собой денег. — В-в-вы же сами в-в-видели, банкомат сломан.

— Ну что ты, дорогой мой! Не переживай так. Я знаю, — успокоила его Лу, поглаживая лацкан старого синего пиджака. — Подвезешь меня, а я покажу, где находится банкомат, а потом еще немного покатаемся — ну, ты понимаешь, да? — и все.

— П-п-понял, — ответил незнакомец, едва не уронив ключи.

До машины шли молча. Потом он открыл пультом двери, и они залезли внутрь. Заведя двигатель, незнакомец пристегнулся ремнем безопасности.

— Я немного боюсь аварий. Не могли бы и вы пристегнуться, мисс? — пробормотал он, потянувшись за ремнем со стороны Лу. — Безопасность — самое главное на дороге!

Глава 13

Флоренция, гостиница «Софитель»

09.45

Любимая цитата Нэнси из Шекспира — «А то, что нынче нам приятно, вдруг становится противным». [11]

Именно эту фразу вспомнил Джек прошлым вечером, хотя алкоголь, стресс да еще и чертов психоанализ могли бы оправдать то, что он сошел с супружеских рельсов. Тем не менее, несмотря на очарование Орсетты, перед которым сложно устоять, разум Джека возобладал над инстинктом. Все закончилось, так и не начавшись. Обсуждение дел было решено отложить до завтрака.

11

Уильям Шекспир. Антоний и Клеопатра. Акт I, сцена II. Перевод М. Донского.

Время поджимало.

Джек еле доковылял до ванной, проклиная жуткое похмелье. Он изрядно проспал. Осталось всего два часа на то, чтобы поговорить с Орсеттой, выяснить, в чем конкретно нужна его помощь, и успеть на поезд в Сиену.

Джек принял душ, побрился. На это ушло пятнадцать минут. И хотя его слегка подташнивало от запаха одеколона, спустился в ресторан.

Орсетта сидела в углу и читала итальянскую газету, потягивая капуччино.

— Доброе утро! Что хорошего в прессе? — спросил Джек, присаживаясь рядом.