Паутина смерти

Морли Майкл

Одного взгляда было достаточно, чтобы не на шутку занервничать.

В папке оказалось два толстых документа — один на итальянском, а второй — перевод на английский. Джек отложил оригинал на итальянском в сторону, сосредоточившись на английской копии. Дело начиналось с добротного краткого изложения, которое, похоже, собственноручно написал Массимо. Джек не узнал ничего нового. Там говорилось о том, что ему уже рассказала Орсетта, — по мнению итальянской полиции, преступление совершено опасным серийным убийцей, который представляет серьезную угрозу обществу.

Джек вернулся к началу документа, чтобы уточнить дату — последняя неделя июня. Взял оригинал

на итальянском языке и, сравнивая его с переводом, понял, что читает конфиденциальную служебную записку, адресованную премьер-министру Италии. Несомненно, случай не простой. Кроме Джека, эта информация известна еще от силы десяти привилегированным лицам, которые получили право ознакомиться с делом.

К документу прилагалась фотография жертвы — молодой красивой девушки с длинными каштановыми волосами и карими глазами. Совиные очки ничуть не портили ее, наоборот, делали лицо еще миловиднее. Из отчета Джек узнал, что убитой девушке — Кристине Барбуяни — было двадцать шесть лет, и она работала библиотекарем в Ливорно, избегала шумных компаний, знакомые считали ее умной, застенчивой и начитанной. Кристина закончила исторический факультет и большую часть свободного времени проводила в Монтелупо-Фиорентино, недалеко от Флоренции, — участвовала в археологических раскопках древнеримского поселения. В результате раскопок обнаружили множество ферм, несколько первых заводов по производству вина, оливкового масла и хлеба.

И почему жертвами серийных маньяков всегда становятся хорошие люди? Почему к ним в лапы не попадают международные контрабандисты, педофилы и насильники?

Джек продолжил читать. В отчете приводились факты, схожие с делом блэк-риверского маньяка, о которых Орсетта говорила за завтраком. Изуродованные части тела Кристины в отдельных черных полиэтиленовых пакетах были найдены разбросанными на мили вдоль западной береговой линии. Так же поступал со своими жертвами блэк-риверский маньяк. Читая дальше, Джек выяснил, что по тому, где были найдены останки, можно предположить, что их сбрасывали в море с берега, а не с лодки. Это могла быть пристань, небольшой склон или скала. Ступни, голени, бедра, туловище, верхняя часть руки и предплечье жертвы оказались обнаружены в разных местах.

Джек перевернул страницу и почувствовал, как стынет в жилах кровь. Все части тела были по отдельности упакованы в пакеты и помечены, точнее, пронумерованы так, как это делают при вскрытии трупа. Не хватало лишь одной части — левой руки. Джек сразу же понял, что именно на это намекал Массимо. За всю карьеру он встречал только одного убийцу, оставлявшего себе подобный трофей, — блэк-риверского маньяка.

Глава 18

Бруклин, Марин-Парк

03.00

Паук проверил кляп и ремни, потом запер дверь подвала и поднялся на второй этаж отдохнуть.

Зайдя в спальню, он посмотрелся в зеркальную плитку на потолке, специально прикрепленную так, чтобы он мог видеть себя во всей красе, лежа на специальной кровати. Он называл зеркальную плитку «окном в небеса».

Паук выложил содержимое карманов на прикроватную тумбочку и, взяв мобильный телефон, зашел в «Меню». В «Галерее» выбрал «Посмотреть» и начал листать фото, сделанные двухмегапиксельной камерой мобильного. Две ночи подряд он фотографировал Лу Загальски, которая торговала телом, расхаживая на высоченных каблуках по Маленькой Одессе, привлекая внимание автомобилистов. Паук хотел изучить каждое ее движение, то,

как она обслуживала клиентов одного за другим, опустошая их кошельки и оставляя совершенно обессиленными. Она — типичная женщина. Как все они, забирает деньги и уходит! Единственное ее отличие — Лу требуется на это всего двадцать минут, а не двадцать лет. Но результат тот же — она все равно уходит, как любая другая.

В мире Паука все по-другому, правда?.. От Паука тебе не уйти. Даже когда твое безжизненное тело покинет меня, ты все равно останешься жить внутри меня — ты будешь частью меня. Наши души сольются навеки.

Разглядывая фото Лу в телефоне, Паук задумался: что в ней, как и в других жертвах, напоминает умершую мать? Цвет волос? Да. Форма и цвет глаз? Похожи. Но на этом сходство заканчивается. Лу — распутная проститутка. Она не достойна умереть так же, как остальные. Но она идеальна для той смерти, которую придумал Паук. Не обыкновенное убийство, а особенное. Она прославится благодаря смерти!..

Паук почувствовал, что страсть снова проснулась в нем. Похоть начала грызть изнутри, когда он представил умирающую Лу, а потом ее холодное мертвое тело.

Раздевшись, Паук пошел в ванную, помылся и почистил зубы. Он всегда чистил зубы три раза в день, как заставляла мать, а не два, как принято. «Благочестие начинается с чистоты», — любила повторять она в те счастливые дни, когда еще не ушла от него.

Пока не ушла, не сказав ни слова на прощание!

Вернувшись однажды домой из школы, он узнал, что мать навсегда покинула его. Умерла. Но ему не стоит переживать, потому что теперь ей намного лучше там, на небесах, с ангелами…

Разве это возможно?! Как мама могла уйти куда-то, где ей теперь так хорошо, и не взять его с собой?!

Пауку было десять лет, когда умерла мать. К тому времени он уже знал, что нельзя верить каждому встречному. Он доверял только папе и маме. Родители говорили, что они единственные люди на земле, кому он может доверять, которые всегда скажут правду и которые будут всегда заботиться о нем.

Всегда… Вечно…

Но все их обещания оказались ложью. Так получается?!

Несколько недель мать лежала в больнице. А он скучал по ней. Скучал каждый день, проведенный без нее.

Папочка, я не могу заснуть. Когда она вернется? Когда мама придет домой?

Они с отцом часто ездили к ней в больницу. И с каждым днем мама выглядела все печальнее, худее и бледнее. Взрослые говорили, что она боролась с каким-то раком. И мальчику казалось, что рак начал побеждать. Но нет, врачи убеждали его, что мама — борец, она справится и скоро пойдет на поправку.

Лжецы… Будь они прокляты! Все — лжецы!

Даже когда в тело мамы вставили трубки, отец, обняв его, твердил, что нечего бояться, что трубки нужны только для того, чтобы помочь маме поправиться.

Иногда мальчик забирался на жесткую больничную койку — мама была слишком слаба, чтобы сесть и обнять его. Он ложился рядом и рыдал в мамину подушку. Мама с трудом приподнимала костлявую, полупрозрачную руку с трубками, торчавшими из опухших вен, и гладила лицо сына. Ее голос стал тонким, а раньше мама говорила громко. И когда звала его на обед домой, слышно было на весь двор. Как больно слышать слабый шепот: «Не плачь… Мне скоро станет лучше. Вытри слезы. Я скоро вернусь домой…»