Паутина смерти
Шрифт:
А потом она ушла.
Ушла на небеса, в лучший мир, оставив его здесь.
Где же ты, мама? Я жду тебя! Все еще жду…
Как мать могла уйти куда-то, где так хорошо, и не взять его с собой?
Паук задавал себе этот вопрос каждый день.
Со временем он, наверное, смог бы оправиться от трагической потери матери. Но судьба оказалась слишком жестока к нему.
Через несколько недель после похорон матери, отца, душевная поддержка которого была спасением для мальчика, насмерть сбила патрульная полицейская машина, спешившая на ложный вызов — местные подростки
Паук сел на кровать с такими же высокими краями, как у его детской кроватки. Только эта кровать похожа на гроб. Паук сделал ее сам из сосны инструментами покойного отца. Внизу кровати — глубокий выдвижной ящик, в котором Паук хранит фотографии родителей, вырезки из газет о гибели отца и свои трофеи — ободранные от плоти, сваренные и начисто вычищенные косточки пальцев, похожие на короткие китайские палочки для еды. Ему совсем не нужны были левые руки жертв. Паук снимал трофей с безымянного пальца. В дальнем углу ящика лежала завернутая в носовой платок коллекция колец, дешевых и дорогих, обручальных и подаренных в честь помолвки.
Паук сидел обнаженный на кровати и в задумчивости водил кончиком пальца по золотой цепочке на шее. На цепочке — обручальные кольца родителей. Он поцеловал их, с трепетом поднося к губам. И замер на мгновение, а потом отпустил цепочку. Затем Паук взял банку, стоявшую рядом с кроватью, открутил крышку и высыпал на ладонь белый порошок — тальк. И начал медленно наносить его на голое тело, пока оно не стало белым.
Белым, как труп.
Белым, как мамино лицо.
Паук лег на кровать и посмотрел в «окно на небеса». Он верил, что по ту сторону, в более совершенном мире, увидит маму, протягивающую к нему мертвенно-белые руки.
Глава 19
Нью-Йорк, Сохо
03.05
Две причины не давали Хью Баумгарду заснуть — еда и убийство. Хью решил, что последним он сыт по горло, а вот первого не мешало бы добавить. Босиком, на цыпочках, стараясь не разбудить домашних, он спустился по лестнице. Урчащий живот, словно арбуз, выкатился из плотно облегающих синих штанов от пижамы. Хью шутил, что похож на Тони Сопрано. Ну вероятно, немного уже в плечах и на порядок шире в талии, но все же. А тщательно побрившись, наодеколонившись и надев пеструю рубашку, Хью чувствовал себя шикарным мужчиной. Но только до того момента, пока его худосочная жена не отмечала, что он больше похож на бесформенного монстра из фильма «Охотники за привидениями», чем на Джеймса Гандольфини, которого она считала чертовски сексуальным, хотя и не худым.
Вчера вечером в завершение кошмарного рабочего дня Хью пришел домой. И ради чего? Чтобы поужинать салатиком из креветок и выпить стакан обезжиренного молока!
«Вот блин, неужели не осталось никакой радости в жизни?! К черту Кэрри вместе с подсчетом калорий! Пора подкрепиться».
— Берегись, холодильник! Хью идет! — прошептал Хью, потянув на себя двойные дверцы хранилища сокровищ.
Вытащив завернутого в фольгу холодного цыпленка, Хью провальсировал с ним к обеденному столу и тарелке
Для полного счастья Хью открыл баночку пива и сделал большой глоток, прежде чем сесть за стол. Отломив куриную ножку, с жадностью начал обгладывать нежное мясо. Щепотка «белой смерти» превратила и без того прекрасную еду в божественную. Хью понимал, что ест ради самоутешения. И это помогает. Сделав еще глоток пива, он почувствовал себя в тысячу раз лучше, чем последние два часа, когда, лежа на боку, проголодавшись до смерти, не мог заснуть, волнуясь по поводу предстоящего звонка.
Хью снял с зарядки мобильный телефон, лежавший на черной гранитной поверхности стола, и нажал кнопку быстрого набора номера Джека Кинга. Соединения пришлось ждать целую вечность. Наконец раздался сигнал, и женский голос ответил:
— Доброе утро! «Дом у дороги». Мария. Чем могу помочь?
Хью тут же представил пару вариантов, как девушка с таким сексуальным голосом могла бы помочь ему. Но оба варианта неизбежно привели бы к разводу, поэтому Хью, вспомнив о цели звонка, сказал:
— Здрасте! Америка на проводе. Хотелось бы поговорить с Джеком Кингом. Соедините, пожалуйста.
Хью было не по себе — старина Джек сейчас наверняка наслаждается чудным тосканским утром, а он собирается превратить этот рай в кусок дерьма.
— К сожалению, синьора Кинга нет на месте. Может быть, пригласить к телефону синьору Кинг?
Лучше бы ему побрили яйца. Но выбора не оставалось.
— Да, если вам не трудно.
Лоб покрылся испариной. Пару раз Нэнси устраивала Хью жесткую трепку, когда он вытаскивал Джека по делам из семейного гнездышка. Нэнси с Хью любили друг друга как кошка с собакой. Хью был уверен, ее возмущало, сколько времени они с Джеком проводили вместе. И конечно, она никогда не говорила, но Хью чувствовал, что Нэнси отчасти обвиняла его в нервном срыве мужа.
— Алло, Хью? — удивленно спросила Нэнси. — Почему ты звонишь в такое время?
Вопрос поставил Хью в тупик. Что он мог ответить? «Понимаешь, Нэнси, кто-то прислал твоему мужу посылочку. А там — череп убитой двадцать лет назад девушки. Я просто звоню узнать, когда он за посылочкой-то заглянет».
Да уж…
Хью решил пойти по более безопасному пути.
— Привет, Нэнси! Да вот собираюсь опустошить холодильник и решил заодно с Джеком поболтать.
— О чем? — быстро спросила Нэнси — реакции ей не занимать.
— Да так, одно старое дело всплыло. Ничего особенного. Не подскажешь, когда Джек появится?
Нэнси прекрасно понимала, что Хью водит ее за нос. Знала точно так же, как и то, что итальянка из местной полиции не сказала ей, зачем на самом деле приходила. И теперь нет смысла спрашивать у старого приятеля Джека, связаны ли эти события между собой. Она и так знала ответ.
— Хью, это никак не повлияет на нашу семью? Джек только пошел на поправку. Ты ведь понимаешь, нам лишние стрессы сейчас ни к чему, — проговорила Нэнси, беспокойно почесывая шею. Она думала, что уже избавилась от этой нервной привычки. — Скажи мне честно, это не заставит Джека вернуться к работе?