Паутина смерти

Морли Майкл

Опрокинув вторую стопку водки с томатным соком, Джек включил Си-эн-эн и, чтобы убить время, начал листать новую книгу Нэнси. На страницах с левой стороны был оригинальный текст на итальянском, а с правой — перевод на английский. Джек просмотрел аннотацию и несколько слов о переводчиках. Оказывается, Данте — одного из первых, кто приблизил возвышенный итальянский язык к языку простого народа — выгнали из дома, находившегося рядом с гостиницей, в которой он остановился! Потом Джек вслух по-итальянски прочел Песнь первую, но с таким ужасным произношением, что, будь он

в тот момент в общественном месте, его бы непременно депортировали в Америку.

— «Nel mezzo del cammin di nostra vita, mi ritrovai per una selva oscura, che la diritta via era smarrita». [10]

Джек не понял ни слова, но это не мешало ему наслаждаться мелодичностью каждого слога. Слова лились, будто марочное вино. Джек пробежался по переводу. Дыхание перехватило — казалось, в строках заключен тайный намек на его жизнь: «Земную жизнь пройдя до половины, я оказался в сумрачном лесу…» В точку! Именно это он и чувствовал. Как могла так резко измениться его жизнь?! Успешная карьера в элитном подразделении ФБР сменилась размеренными буднями в небольшой гостинице в Сан-Квирико. Как он оказался в Италии? По воле случая?.. Или просто потому, что не смог справиться с темнотой, поглотившей его в США?

10

«Земную жизнь пройдя до половины, я очутился в сумрачном лесу».

Данте Алигьери. Божественная комедия. Ад, Песнь первая. Перевод М. Лозинского.

Третья стопка водки прогнала меланхолию. Алкоголь и жара потихоньку увлекли его в сладкую дремоту. Джеку снилось, что они с Нэнси гуляют где-то высоко на холмистом тосканском склоне, там, где солнце нещадно палит целый день. Зак бежит впереди. Джек засмотрелся на яркий воздушный шарик, привязанный к руке сына. Шар трепещет на ветру… Будто рвется на свободу. Вдруг — ба-бах! Шарик лопнул, хлопнув так неожиданно, что Джек проснулся и резко сел в кровати. Кто-то настойчиво стучался в дверь. Джек мельком взглянул на часы. Ничего себе! Проспал три часа!

— Минутку! Иду, — крикнул он, продирая глаза, и, быстро оглядев себя в зеркало, открыл дверь.

— Синьор Кинг? — спросила с порога темноволосая девушка.

По старой полицейской привычке Джек тут же сделал вывод — у нее какое-то поручение или сообщение. В руках девушка держала папку.

— Да, это я, — сонно ответил он, похлопывая по нагрудным карманам в поисках ручки. — Подожди, поищу, чем расписаться.

Дверь с грохотом закрылась прямо перед носом девушки. Наконец Джек нашел ручку и пару евро в качестве чаевых.

— Извините, что заставил ждать, — сказал он, открыв дверь.

Девушка в замешательстве смотрела на него. Ну вылитая Кира Найтли! Только немного крупнее. А так точная итальянская копия британской кинозвезды!

— У вас для меня посылка? — спросил Джек, кивая в сторону папки. — Вначале нужно подписать?

— Синьор, подписывать ничего не нужно, — заявила девушка, протягивая руку. — Я детектив

полиции Орсетта Портинари.

— О черт! Простите! — воскликнул Джек, ловко пряча в карман евро и пожимая девушке руку. — Входите, пожалуйста. Долгий день сегодня получился. Я, честно говоря, уже и не надеялся вас увидеть.

Джек придержал дверь, пропуская Орсетту внутрь. Протискиваясь, Орсетта решила, что внешность Джека вполне соответствует мужественному голосу, который она слышала по телефону. Джек даже оказался выше и шире в плечах, чем она представляла.

— Извините, что так поздно, — сказала Орсетта, прикрывая дверь. — Итальянские пробки — это что-то невероятное. Да еще возникли проблемы с администрацией внизу.

— Слишком много постояльцев, а персонала не хватает, — ответил Джек. — Что-нибудь выпьете?

— Охлажденная? — спросила Орсетта, кивнув на бутылку белого вина «Орвието», которую Джек достал из мини-бара, когда наливал водку.

— Вроде. — Джек дотронулся до бутылки. — Будете?

— Да, пожалуйста.

Орсетта устроилась в кресле, стоящем около кровати, и осмотрела комнату.

Джек налил вино.

— За вас! — предложила Орсетта, поднимая бокал.

— За вас! — повторил Джек, на секунду задумавшись, как все-таки отличаются полицейские-итальянки от увешанных оружием дамочек, с которыми приходилось работать в США.

Потягивая вино, Орсетта разглядывала поверх бокала человека, о котором так много слышала и читала. В профессиональных кругах о теориях Джека Кинга, его докладах и методах работы ходили легенды, впрочем, как и о его неожиданном нервном срыве. Джек специализировался на делах о серийных преступлениях. Орсетта читала, что в течение карьеры он раскрыл пятнадцать дел об изнасилованиях и пять случаев растления малолетних. Коэффициент раскрытия по серийным убийствам, над которыми работал Джек, еще более впечатляющий — двадцать девять успешных раскрытий из тридцати. Только с одним делом он не справился — с тем, из-за которого Орсетта здесь.

— Произошло убийство, — начала Орсетта, осторожно поставив бокал с вином на журнальный столик рядом с брошюрами о Флоренции. — Похоже на дело рук блэк-риверского маньяка.

Ни единый мускул не дрогнул на лице Джека, только сердце забилось быстрее. Поигрывая вином в бокале, он спросил:

— И сильно похоже?

— Очень. Некоторые обстоятельства дела у меня с собой. — Орсетта открыла папку с документами. — Здесь краткое описание, подготовленное специально для вас Массимо Альбонетти…

Она достала пачку бумаги, но Джек остановил ее.

— Пожалуйста, не сегодня. У меня был очень трудный день и, честно говоря, я сейчас не готов погрузиться с головой в работу.

Орсетта насторожилась — действительно ли причина в позднем часе, а может быть, Джек еще не окончательно оправился после нервного срыва?

— Тогда встретимся утром за завтраком? — улыбнувшись, предложила она и внимательно проследила за его реакцией. — И продолжим.

— Хорошо, — согласился Джек, вновь наполняя бокалы. — У меня в холодильнике есть баночка оливок. Хотите?